Конспекты на дорогах к пьедесталу. Книга 1. Поступление

Горобова втянула щёки и сказала ещё жёстче:

– Да будь это хоть среднее ухо, товарищ Лысков! Вопрос не в этом. Будьте любезны, потрудитесь к новому учебному году хоть как-то обновить стенд. Это же лицо вашей кафедры, – декан постучала по макету брюшного пресса, – ваш престиж, – указала на плакат с изображением спинного мозга, – ваши перспективы увлечь студентов преподаваемым предметом! – широко размахивая руками, она прислонилась спиной к схеме мочеполовой системы. Лысков хмыкнул, потёр переносицу. Поймав его смущённо-опущенный взгляд, Наталья Сергеевна обернулась и уткнулась, что называется, носом в «самое святое» из изображённого.

Резко отшатнувшись, она тут же схватилась за виски: боль дернула электрическим током. В глазах потемнело, женщина пошатнулась.

– Вам плохо? – Лысков кинулся поддержать.

– Плохо – не то слово, – вид у декана был болезненным, но она отстранилась волевым жестом. – А на стадионе к тому же «один-один» сдаёт лёгкую атлетику. Нужно идти контролировать и там. Куда без меня?

Лыскову стало жаль женщину: «Баба – есть баба, даром что деканша», – он, всё ещё держал руки навытяжку, готовый подхватить Горобову в любой момент.

– Да не переживайте вы так, Наталья Сергеевна, – предложил он миролюбиво, – среднее ухо так среднее ухо. Чего уж проще? Сделаем!

– Ну вот и давайте, – она слабо махнула рукой в ответ и побрела к лестнице. Нет, было совершенно ясно, что гроза придёт не скоро, а вот мигрень уже тут как тут: «Здрасьте, живите со мной как хотите». Рабочий день ещё далеко не закончился, а энергии и здоровья явно не хватало.

«И какой чёрт дернул меня пять лет назад согласиться на работу руководителя? – в который раз подумала декан, добравшись до кабинета и укладывая на лоб мокрый носовой платок: – Была бы простым преподавателем по теории спортивной тренировки. На худой конец могла бы заведовать кафедрой. Чего мне было нужно? Упёртая карьеристка, и только. Тридцать семь лет, а у меня ни семьи, ни детей, ни друзей. Все от меня шарахаются, даже этот… Одни заботы, и вот – головная боль». Помочь женщине в её непростой жизни было точно некому.

17

– Так, Шумкин, а ты что у нас барьеры – один бежишь? – Рудольф Александрович Бережной недоумевающе посмотрел на спортсмена в шиповках.

– Не знаю, – оглянулся Миша на Серика и Армена. В поисках раздевалки они пропустили стометровые дистанции. А так как никто толком не знал, чем можно заменить недостающий экзамен по спринту, теперь спокойно ждали принятия решения.