Крысявки. Крысиное житие в байках и картинках

Крысак со столь же гневным воплем ухнул вниз и повис на тесемке между чашечками лифчика, подгребая задними лапками и хвостом.

– Что случилось? – мигом насторожилась свекровь.

– Да этот… мерзкий волосатый самэц…

Фальк быстро сориентировался в обстановке и, подтянувшись, протиснулся в левую чашечку.

– И что же такое он делает? – очень нехорошим тоном осведомилась свекровь.

«Опа! – восхитился Фальк, добравшись до самого потаенного. – Красотища-то какая!»

– Лижет! – взвизгнула я, пытаясь ухом удерживать трубку, одной рукой печатать на компьютере, а второй вылавливать маньяка, который, почуяв облаву, с крысиной ловкостью просочился в правое отделение.

– Где?!

– Там!!! – Я, не выдержав, вскочила и уронила трубку. На ногу мужу, некстати зашедшему в кабинет.

– За что мне такой позор и поношение?! – оскорбленно возопил он.

– Это все он! – поспешила отпереться я, тыча пальцем в волнительно шевелящуюся грудь.

– А ну-ка иди сюда, животное! – Обиженный супруг воинственно сунул руку в «крысиную нору».

Фальк ревниво укусил конкурента за палец.

– Вот мерзавец! – охнул муж и, выдернув руку с зажатым с ней крысом, грозно потряс его перед своим носом. Раскаяния на ушастой морде не наблюдалось ни на один ус. – Ну я тебе сейчас покажу!

– Отпусти, ты его задушишь! – запрыгала я вокруг «конкурентов».

Стоило мужу чуть разжать кулак, как Фальк ловко из него выскользнул, перепрыгнул ко мне на плечо и затаился под волосами.

– А что это у нас телефон на полу валяется? – оглядевшись, спохватился муж.

Когда мы подняли трубку, в ней уже были длинные валокординовые гудки».

Зато книга обогатилась новой сценой.

За полгода я успела перечитать столько литературы о крысах, что стала заправским крысоведом, а дикие подподъездные пасюки, порой перебегающие жильцам дорогу, казались мне старыми знакомыми. Любопытно, что пасюки это тоже почувствовали и шугаться от меня перестали. Иногда даже удавалось покормить их батоном – правда, не с рук, но на метр они подходили без особой опаски.

Эту идиллию омрачало только одно: я переживала, что бедный Фальк страдает без общества себе подобных, а я не могу уделять ему достаточно времени. Заводить же вторую крысу я не хотела, и когда Фальком стала восторгаться знакомая заводчица – дескать, какой роскошный генофонд! – генофонд был с печалью передан ей. И успешно размножен, на чем моя крысиная эпопея вроде бы закончилась.