Второй шанс для Закатной Стражницы

Да и вряд ли кого интересует мнение безоружной «маленькой девочки», ее явно сочли достаточно безопасной. Зато уставились в чащу леса так, словно ожидают, что сейчас оттуда еще толпа народа вывалит, с песнями, плясками и верхом на медведях.

– Скажи, малышка, а ты никого в лесу не встречала из людей? – откашлявшись, хрипловатым голосом уточнил коренастый рыжий тип.

– Дяденька на дереве спал, – неуверенно отозвалась Ниэль.

– Мортис… – хлопнул себя по лицу крупный мужик, заросший густой черной бородой почти по самые брови.

Тот самый, что пару часов назад под одобрительные комментарии приятелей занимался горизонтальной эквилибристикой. – Удавлю гаденыша!

А потом добавил еще несколько фраз, явно неприличного содержания. Вот только знание местного языка у на-тиань оказалось не столь совершенным, чтобы их понять.

На ребенка он перестал обращать внимание, словно его и не было. Тихо бурча, бородатый поднялся на ноги и каким-то машинальным, удивительно привычным движением застегнул на талии «сбрую» из нескольких полос сыромятной кожи, легко превратившуюся в пояс с парой потертых ножен – для короткого меча и кинжала.

Затем повернулся в ту сторону, откуда пришла Ниэль, и недобро прищурился.

Ветер чуть изменил направление и донес до девочки аромат жарящегося мяса, отвлекая от наблюдения.

Удивительно! Кто бы мог подумать, что урожденная на-тиань будет мечтать отрезать кусок от туши животного и засунуть его в рот! Скажи ей кто подобное в прошлой жизни, и она сочла бы это отличной шуткой.

Интересно, что там вообще за зверь? Для зайца – великоват. Какая-то мелкая косуля? Тушку выпотрошили и насадили на вертел, но с учетом того, что голова, хвост и ноги ниже «окорочков» были отрезаны, определить, кем она была при жизни, оказалось непросто. Хотя нет, для косули, пожалуй, излишне массивная. Поросенок? Диких свиней в долине не было, но по эту сторону гор – почему бы и нет?

– …Эй, малышка, ты вообще меня слышишь? – донесся до Стражницы недовольный голос мелкого блон- дина.

– А?.. Что? – отвлеклась от своих «кулинарных» дум девочка. Затем смущенно покраснела, а ее желудок выдал очередную заливистую трель.

– Понятно все, – вздохнул мужчина. – Ладно, иди сюда, отрежу тебе мяса. Будешь должна за нашу доброту.

– Ага, – хохотнул рыжий, ласково поглаживающий массивный ростовой лук, – сильно должна!

Вот только глаза у «добрых хозяев» были ни разу не добрые. Все четверо смотрели сейчас на девочку холодно и расчетливо.