Ели халву, да горько во рту

Ты Марья Алексеевна Каринская! И у меня нет человека роднее тебя! Я уж не говорю о том, что с твоим появлением моя, едва не уничтоженная смертью обоих сыновей жизнь вновь обрела смысл! Ты радость моя, мой луч света!

Маша опустилась перед Алексеем Львовичем на колени, прижалась губами к его морщинистой руке:

– Я так люблю вас, дедушка!

– И я тебя, душечка, – ответил Каринский, гладя её по голове. – Что бы я без тебя делал! Вероятно, не жил бы… Дитя моё, прожить долгую жизнь – это, может быть, великое счастье.

Но лишь в том случае, когда есть для кого жить. Иначе жизнь становится непосильной ношей. Величайшее горе пережить всех своих близких и друзей. Ещё год назад я горестно роптал, что Бог покарал меня долголетием, но ныне я всякий день благодарю Его за то, что послал мне тебя.

– Бог милостив, дедушка…

– Да, душечка. И я молюсь, чтобы Он не оставлял тебя. Знаешь, дитя моё, что я подумал?

– Что, дедушка?

– Тебе пора выходить в свет!

– Нет, дедушка! – испуганно вскрикнула Маша.

– Отчего же нет?

– Меня никогда не примут в благородное общество… Ведь я… Моя матушка была всего лишь ключницей…

– Но твой отец был моим сыном! И я твой дед! И я выведу тебя в свет, и никто не посмеет дурно отозваться или даже посмотреть на тебя! – ответил Каринский, снимая очки. – Тебе пора подумать о замужестве. Найти хорошего человека! Я уже стар и хочу быть спокоен за твою судьбу, а спокоен я буду, лишь зная, что есть человек, которому я могу вверить тебя.

– Разве хороший человек непременно должен быть знатен? Бывать в свете?

– Совсем нет. Твоим мужем станет тот, кого ты полюбишь, и кто полюбит тебя, ма анфан

. Но ты не должна дичиться людей. Тебе пора привыкать к ним. Это неизбежно, мой ангел.

В глазах Маши заблестели слёзы:

– Я не хочу… Но всё будет так, как вы прикажите, дедушка.

– Ну, ангел мой! – сплеснул руками Алексей Львович.

 – Перестань плакать немедленно! Пощади старика! Я не могу видеть твоих слёз!

В дверь постучали. Маша быстро утёрла слёзы и отвернулась к окну.

– Антре

! – громко произнёс Каринский.

В комнату впорхнул внучатый племянник Алексея Львовича Родион, а следом вошёл незнакомый старику человек:

– Здравствуйте, дядюшка! – сказал Родя. – Позвольте представить нам нашего гостя. Георгий Павлович Жигамонт, врач. Из Москвы.