Ели халву, да горько во рту

Георгий Павлович проворно расставил затейливо вырезанные костяные фигуры на доске и заметил:

– У вас усталый вид, драгоценная Елизавета Борисовна.

– Ходите, доктор… Как прошёл день? Полагаю, вы провели его в обществе дяди?

– Вы угадали.

– И как он вам понравился?

– Алексей Львович, по-моему, замечательный человек и редкий собеседник. Я слушал его более двух часов и даже не утомился, хотя обычно столь долгие беседы действуют на меня усыпляюще. И с удовольствием бы слушал ещё.

– Да, дядя редкий рассказчик.

Жаль, что у меня так мало времени… Впрочем, я не раз слышала все его рассказы. Надеюсь, он всё-таки запишет их.

– Я тоже на это надеюсь. Вам шах, княгиня, – отозвался доктор, закуривая трубку.

Елизавета Борисовна проворно проделала рокировку:

– А как вам понравилась наша Машенька?

– Милая девушка, но очень дичится. Кстати, ваш дядя дал мне ценные рекомендации по выслеживанию белой дамы.

– Что вы говорите? Что ж, я не буду против, если вы её выследите. Мне порядком надоел этот цирк…

– Любезная Елизавета Борисовна, вам не жаль рисковать моей жизнью? – шутливо осведомился Жигамонт.

– У вас есть оружие, милый доктор?

– Я врач, а не полицейский. Моё единственное оружие – моя трость.

– Негусто. Но вы умеете стрелять?

– Немного. Признаться, я лучше владею рапирой. В молодости один мой хороший друг давал мне уроки, и я оказался способным учеником.

– Я предпочитаю револьвер клинку. И будьте уверены, милый Жорж, если эта белая тварь встретится мне, то я не промахнусь.

У меня рука твёрдая, и глаз – верный. Шах!

– Браво, княгиня! Вы пользуетесь тем, что я отвлекаюсь на беседу с вами.

– А вы не отвлекайтесь. Я же не отвлекаюсь, – Олицкая отпустила собаку и вздохнула. – О моём сыне спрашивать не буду. Не один приличный человек не станет дурно говорить матери о её чаде… А других членов нашего семейства вы ещё, должно быть, не имели сомнительного счастья видеть?

– Увы!

– Ну, значит, за ужином увидите… Если бы вы знали, милый доктор, как они все мне надоели… Хоть бы Родя не уходил в монахи.

Это будет для меня большим ударом.

– А он знает об этом?

– Напрямую я не говорила, но он не может не догадываться… Если Родя уйдёт в монастырь, то поместье после меня достанется этой своре старших детей моего мужа. Моего сына это не беспокоит. Он будет только рад избавиться от бремени лишнего имущества. И откуда в нём взялось это…

В этот момент раздался гонг. Княгиня поморщилась, как от зубной боли.