Ели халву, да горько во рту

 – Мы уже беспокоились о вас. Что произошло?

– Прошу простить, Елизавета Борисовна, меня срочно позвали к умирающему, – голос священника оказался немного резким.

– Что? Кто-то умер?

– Да. Прохор Саватьев.

– А… Да-да, – Олицкая вздохнула, – он уже давно хворал. Царствие небесное ему. Отличный плотник был и детей справных вырастил. Старуху его жаль, но у неё, благодарение Богу, уже внуки есть: справится. Заеду днями проведаю её.

За окном зарокотал гром.

– Никак там гроза? – спросил Родион.

– И преизрядная-с, Родион Александрович, – кивнул спутник священника.

 – У отца Андроника бричка сломалась. По счастью я как раз возвращался из города и подвёз его.

– Спаси вас Христос за то, Архип Никодимович, – поблагодарил отец Андроник.

– Я сейчас велю ужин вам подать, – решила княгиня.

– Не стоит, Елизавета Борисовна, – покачал головой священник. – Я не голоден. К тому же нынче постный день. Мне бы разве чаю крепкого горячего да бараночку.

– Архип Никодимович, распорядитесь, пожалуйста, – сказала Олицкая.

 – И комната для отца Андроника пусть готова будет. И сами согрейтесь обязательно.

– Всенепременно-с, – отозвался Архип Никодимович и ушёл.

Этот человек с первого взгляда не понравился Георгию Павловичу. Во всём облике его сквозила хитрость, изворотливость и скрытая враждебность, и глубоко посаженные глаза его смотрел исподлобья как-то недобро. Зато отец Андроник всем видом своим внушал почтение и доверие. Высокий, худой, ещё крепкий старец в простой рясе, словно сошедший с древней иконы, он неспешно подошёл к каждому из собравшихся, приветствуя их.

Княгиня немедленно представила ему доктора, и он благословил его.

Явившаяся Даша принесла чай с баранками и вишнёвым вареньем, к которому священник не притронулся.

– Отец Андроник – настоящий аскет. Не пьёт ни спиртного, ни кофе, а только воду и чай. Мало ест и спит. Образец подвижника. Из него вышел бы превосходный епископ, но он, кажется, вовсе не стремится к возвышению, но даже чурается всего с ним связанного, – шёпотом сказала Олицкая доктору.

– А что за человек был с ним? – спросил Жигамонт.

– Это наш управляющий, Лыняев. А что?

– Неприятная личность.

– В высшей степени. Но дело своё знает. Потому и держу. Откуда мне знать, будет ли иная личность приятнее? А когда ещё и дурак окажется? К тому же Лыняева я знаю, как облупленного, а к другому ещё приноравливаться. Кстати, Дашенька – дочь Архипа Никодимовича.