Ели халву, да горько во рту

 – Явившийся дух был не очень вежлив, и наш почтенный спирит постеснялся повторять его откровения при дамах…

– Что ж, столоверченье, так столоверченье, – махнула рукой Олицкая. – Только, Катя, если твой дух задержится, я уйду. Мне в шесть утра уже надо быть на ногах.

– Мне, если честно, не по нутру эта забава, – сказал Родя. – Спиритизм есть грех.

– Ах, мон ами, какой ты всё-таки педант! – воскликнул Володя. – Просто пренесносный, нудный педант! Это всего лишь забава!

– И всё-таки я не имею желания в ней участвовать, – сказал Родион.

– Я тоже лучше поднимусь к себе, – тихо произнесла Маша. – Мне будет страшно, если дух придёт…

– В таком случае, я провожу тебя, Машенька, – улыбнулся Родя. – Чтобы ты снова не столкнулась с нашим призраком. Спокойной ночи!

– Они правы, между прочим, – заметила княгиня, поглядев вслед сыну и Маше. – Нам мало одного фантома, а вы хотите вызвать на нашу голову ещё одного…

– Может быть, он-то и расскажет нам про первого, – беззаботно рассмеялся Володя.

Все присутствующие заняли места вокруг большого круглого стола. В сплошном мраке, освещаемом лишь стоящей на столе свечой, едва можно было разобрать лица находящихся рядом. Каверзин то и дело утирал испарину, изредка делая мелкие глотки из бокала с вином, захваченного из столовой. Антон Александрович выглядел совершенно равнодушным, точно спал с открытыми глазами, а его брат смотрел мрачно, насупив брови, явно ещё не остынув от стычки с мачехой, также принимавшей участие в «забаве» с усталым и раздражённым видом.

Веселился лишь Володя. Алексей Львович отнёсся к сеансу с любопытством, вызванным отчасти ностальгией. Лишь на лице Екатерины Васильевны был написан почти священный трепет. Эта женщина явно верила в то, что делала.

– Возьмёмся за руки, – сказала она. – И, что бы ни случилось, никто не должен прерывать цепь.

«Кажется, скучно всё это будет… – подумал Жигамонт, почувствовавший, что насыщенный день всё-таки утомил его, и едва сдерживаясь, чтобы не зевнуть.

 – Скорее бы уж закончилось!»

В этот момент в комнате раздался шорох.

– Это он! Он здесь! – выдохнула Екатерина Васильевна. – Кто ты? Назови своё имя!

– А.К., – прошелестело едва слышно. – Смерть зовёт смерть, смерть идёт к смерти, смерть уже здесь, смерть посреди вас, смерть за каждым из вас!

– Это она! Она! – прохрипел Каверзин, хватаясь за горло.

– Чёрт возьми! Включите кто-нибудь свет! – закричал Владимир Александрович.