Слава России

«Мышь!» – скорее не разглядел, а догадался Первуша, останавливаясь.

Швах! И брошенный лапоть опустился в самом углу двора. Щука прыжками подскочил туда и удовлетворенно подобрал оглушенную ударом «дичь». Заметив Первушу, приблизился и помахал перед его лицом издыхающей мышью:

– Во, видал, чай? Ужин наш! В княжьем-то терему мышей, небось, не жрут еще?

– Скоро и там учнут жрать, – отозвался Первуша.

– Хороши пироги, нечего сказать! – фыркнул Щука, обуваясь. – Все в городе уже пожрали… Эх! Выбраться бы к Днепру, рыбы наловили бы!

– На весь город не наловишь, а сам уловом точно станешь.

А уловом куда как скверно быть, поверь на слово.

– Падалью питаться тоже не пир!

– Обожди, придет князь – прогонит поганых.

– Когда он придет-то, твой князь? Когда в каждом дому по покойнику будет? – не по летам суровый Щука махнул рукой и брезгливо посмотрел на мышь. – Хоть бы еще одну добыть… Одной такой изжаренной тварью сыт не будешь.

– Я тебе поутру принесу чего-нибудь из харчей.

– Украдешь? – насмешливо прищурился Щука. – Тебе твой Бог воровать не велит, гляди!

– Воровство, Щука, все боги не одобряют. Тем паче у своих. Я не украду, просто принесу, что смогу.

– Ну, благодарствую тебе! А то ж у меня еще меньшие по лавкам, всякая кроха им идет, а уж сам как Кощей тощ стал, – Щука задрал рубаху, демонстрируя впалый живот с выпирающими ребрами. – И мамаша… Ослабла совсем, третий день не встает…

Простившись с другом, Первуша вернулся в княжеский терем, ломая голову, как исполнить свое обещание.

Отдать свой скромный обед – это само собой. Но Щукиному семейству того не хватит. Мать… Третий день не встает… Выросшему без материнской ласки Первуше эта скорбь всего острее понятна была. А что если?.. Несмотря на поздний час направился отрок в покои юных княжат. По воле княгини состоял он при ее внуках, которые не менее его самого страдали от того, что еще не вошли в возраст, чтобы сражаться по примеру отца. Вот, и теперь жарко спорили они, не спеша отходить ко сну.

– А почему бы и не сразиться нам, коли отец в отсутствии? – говорил старший княжич, Ярополк, и его серые глаза загорались гневом. – Наш отец был еще ребенком, когда принял свой первый бой!

– И его первая стрела упала к ногам его коня, так как был он еще мал, – заметил рассудительный Олег, хорошо помнивший истории всех походов отца.