Убийство в духе Хичкока

Во всяком случае, в шесть, когда Санька открыл глаза и взглянул на будильник, хозяина в доме уже не было. Он растормошил Тубика. Тот закашлялся, припадочно забился на грязном тюфяке.

– Бля, курить охота, – Борька приходил в себя.

С утром к нему явилось тяжелое воспоминание вчерашней сцены у вокзала. Ему стало нехорошо. День только начинался, а он не знал, куда себя девать. Стал вспоминать сон. Стоит перед ледяной ямой полной воды. В воде плавают рыбы, во всяком случае, он видит, как воду разрезают черные плавники.

Одной ногой он соскользнул и начал сползать в яму. Уже нога коснулась прохлады, уже через края кроссовок потекла ледяная вода, уже не было никакой надежды на спасение, когда вдруг соскальзывание прекратилось. Даже не прекратилось – замедлилось…

Когда староста вошел в комнату, от него пахнуло церковным духом. Тем, что курится в кадилах и чем отгоняют дьявольские силы от царских ворот.

– Хотите размяться? – спросил хозяин, снимая с гвоздя старое пальто.

Он вывел их на холод. Сквозь морозную дымку на них снизошла благодать звездного неба.

С тремя тысячами мерцающих светлячков, летящих в глубину двенадцати миллиардов световых лет. А справа, над заливом, распластавшись во всю ширь, безмятежно спала Большая медведица.

В сарае, куда их привел Ёська, было темно, сквозило из всех щелей. Звякнули лопаты, стукнули черенки. Борька закашлялся – хотелось в тепло, а еще больше хотелось курить. Длинные тени вынырнули из-под козырька навеса и стреловидно прочертили заснеженное пространство.

Лопаты нес староста. Он сутулился, загребая надетыми на босу ногу бахилами снег, и, не оборачиваясь на пацанов, направился в сторону побеленного изморозью креста. Это была могила дьякона. Похороненного на церковном погосте еще в позапрошлом веке…

– Что мы тут потеряли? – поежившись, клацая от холода зубами, спросил дружка Борька.

– Да пошел он лесом, – Санька весь посинел от утреннего озноба. – Валим отсюда.

Они свернули на дорожку, ведущую к калитке. Дорожка желтела песком и скрадывала шаги.

За оградой они припустились в сторону центральной улицы. Редкие прохожие, озабоченные собственными передрягами, не обращали на них никакого внимания.

На автобусной остановке Санька подвалил к мужчине в шапке с опущенными ушами и попросил закурить, но его проигнорировали. Возле урны валялся бычок и он его быстрым движением подцепил и, не удержавшись, сунул в губы – так горело ему затянуться.

Расстались на перекрестке уже перемигивающихся светофоров.