В тихом омуте

Еще я затеяла уборку в доме, но мой энтузиазм заглох где-то на уровне средней полки шкафа, в котором я решила навести порядок и выбросить все, к чему не прикасалась последние года три. Вещей оказалось слишком много, и с каждой из них была связана своя история, что, вкупе с нахлынувшими воспоминаниями, очень замедляло процесс уборки. Прав был тот человек, который изрек, что, решив избавиться от каких-то вещей – не приведи Вас Бог начать их рассматривать. Точностью формулировки похвастать не могу, но суть ее – что-то в этом роде.

В целом все остальное время я проводила в уютном плетеном кресле в саду, наслаждаясь последними теплыми днями, время от времени перечитывая любимые книги в компании с чашкой горячего чая. Наверное, в таком же ритме я могла бы пребывать и дальше, но если Маша решила прервать однообразие в моей жизни, ничего против я не имела.

Попав наконец-то ногами в тапочки, я поднялась и прошла в дом. Время – одиннадцать вечера. Уснуть сейчас вряд ли получится. Я сварила кофе и устроилась с ноутбуком за барной стойкой.

Непрочитанных писем в почтовом ящике было предостаточно, но игнорируя их, я открыла последнее от Маши. Никаких примечаний, только ссылки. Сделав глоток кофе, я отставила чашку в сторону, и пальцы привычно запорхали по клавиатуре. Несколько фотографий не самого лучшего качества, ссылки на статью в новостной ленте, скриншот интервью… На первый взгляд ничего необычного. Многие истории так заканчиваются, не успев начаться. На одной из черно-белых фотографий деревенская улица, переметенная снегом так, что дорога едва угадывалась.

Вдоль улицы с обеих сторон неровными рядами стояли деревянные домишки, утопающие в сугробах. На забор палисадника под тяжестью снега склонялись голые, безжизненные ветви некогда цветущей сирени. Жизнь словно остановилась. На обесцвеченной фотографии дома казались почти что черными, словно после пожарища. Возле одного из домов – покосившаяся дровница, вызывающая уважение своим противостоянием земной гравитации. В целом, запустение на лицо, а еще хандра, навеянная безликим зимним пейзажем. Глядя на фотографию, казалось, что она сделана лет тридцать назад – но если верить дате на обороте – в феврале этого года. Я снова перевела взгляд на фотографию, пытаясь понять, что с ней не так. Вся атмосфера кадра в целом казалась застывшей декорацией к спектаклю – нарочито небрежной, но все равно какой-то не живой.

Пробежав глазами статью под фото, я откинулась на спинку стула, задумавшись.