В тихом омуте

Пришлось допоздна задерживаться, чтоб вовремя уложиться. Ну вот в тот день я и подзадержался, работу заканчивал. Когда вышел-то из церькви, уж стемнело совсем. Так-то у нас здесь тихо, разве что медведи, да и те по осени-то сытые. Ну вот, значит, иду я по дороге, луна уже взошла, и вокруг тихо так, снег поблескивает. До хутора Кузьмича рукой уже подать было. Вдруг показалось мне, что справа, со стороны леса, между деревьями, мелькнуло что-то. Остановился я, да разве впотьмах что углядишь? Сосны черной стеной стоят.

Да и до леса метров семьдесят, а зрение у меня уж лет двадцать как очки выписали. Ну постоял я, постоял, решил закурить. Как на грех еще спички отсырели. Еле-еле папиросу рассмолил. Глаза-то поднимаю, а из лесу на меня ОНО надвигается. Все белое. Косматое. Руки ко мне тянет и жалобно так воет: –Ууу-у-у-у…

Попытка изобразить привидение в исполнении Василия выглядела забавно, но я поспешила спрятать улыбку, сделав глоток из чашки. Не хотелось обижать рассказчика, тем более что ко всему сказанному он относился очень серьезно.

– Сердце у меня тогда в пятки ушло. – продолжил рассказ Василий. – Ну, я и дал деру. Не помню, как в доме оказался. Дверь за собой запер, для пущей надежности еще лавкой придвинул. Все, думаю, конец мой пришел. Наверное, надо было указать привидению, где источник с водой искать, а так, явится вот-вот по мою душу грешную… Целую ночь тогда просидел у двери, зуб на зуб не попадал, так челюсть-то клацала.

– А вы не пробовали потом на то место вернуться, осмотреть? – решилась я задать вопрос после повисшей паузы.

– Да как солнце-то взошло, бросился к Кузьмичу. Он ружье взял, и мы к лесу-то и пошли. Только никого там уже не было. И следов никаких. Правда к утру снег повалил, так что если и были следы, все прахом пошло. – Василий провел ладонью по щеке и, словно сомневаясь, стоит ли говорить, продолжил:

– Там еще кое-что было. Ничего у леса не обнаружив, я Кузьмича уговорил на кладбище следы поискать, хоть тот и костерил меня на чем свет стоит и с выпивкой велел завязывать… Так вот, поднялись мы к кладбищу.

Кузьмич-то мужик не злобный и основательный, все могилы со мной обошел. Вот там-то, с краешку, мы её и приметили…

– Кого «её»? – не поняла я.

Василий пояснил:

– С самого краю кладбища, у ограды могилка неприметная – крест деревянный с опаленной. Как-то по осени на кладбище решили листву жечь: стаскали подальше к ограде и подожгли. Да не доглядели. Огонь-то на крест и перекинулся.