В тихом омуте

Валентин Константинович при этом остался по-прежнему невозмутим. Я продолжила:

– При этом вы утверждаете, что ссадины на лице могли быть получены от соприкосновения с дном. Как это возможно?

– Я не говорил, что от соприкосновения с дном. – возразил Валентин Константинович. – Это мог быть и лед на поверхности реки. Тело, подхваченное течением, с учетом наличия некоего остаточного количества воздуха или газов, подняло вверх, а затем вытолкнуло в прорубь. Трупные пятна располагались преимущественно в нижней части, но имели место быть и по всему телу, что характерно при переворачивании трупа течением.

– То есть вы уверены, что девочка, непосредственно в момент утопления, находилась в воде целиком?

– Совершенно точно.

Я ненадолго задумалась:

– Возможно, мой вопрос покажется вам странным, но не заметили ли вы чего-нибудь необычного? Могло что-нибудь указывать на некое ритуальное самоубийство? Какие-нибудь предметы, символы, может быть, татуировки?

Валентин Константинович взглянул на меня, но вопросов типа «как такое могло прийти вам в голову» задавать не стал, а просто серьезно ответил:

– Ничего такого я не заметил.

– На запястьях утопленницы были множественные рубцы – застарелые следы порезов.

– Попытки самоубийства?

– Вряд ли. Глубина порезов была не велика, существенного вреда барышня себе не наносила. Скорее всего, имели место проблемы с психикой.

– Можно я попробую сформулировать свое видение произошедшего? А вы, если что, меня поправьте, – спросила я.

Валентин Константинович жестом предложил мне продолжать.

– Двенадцатилетняя девочка на фоне психологического расстройства неоднократно занималась самоистязанием, разрезая себе запястья. С учетом того, что рубцы давно затянулись, логично предположить, что события, спровоцировавшие на этот шаг, произошли в ее жизни явно не перед смертью.

– До одного года. – помог мне Валентин Константинович.

После чего я продолжила:

– Итак, предположим, что примерно год назад с девочкой что-то случилось, возможно, какая-то психологическая травма. – предположила я. – Важно то, что в стрессовой ситуации для Алены характерно было использовать модель поведения, связанную с самоповреждением.