Оплаченные счета

Спустя некоторое время Слава отстранился от девушки и, облизнув влажные губы, сказал:

– Пойдем, что ли, еще прогуляемся. Ночь такая теплая.

– Нет, Слава, уже поздно. Родители давно ждут. Мама спать не ляжет до тех пор, пока я дома не появлюсь. Пора мне.

– Ну ладно, иди, – вздохнул Слава. – Завтра встретимся?

– А как же, обязательно. Только ненадолго. Мне к экзаменам готовиться надо.

– Понимаю. Так до завтра?

Слава вновь нежно прижал девушку к своей груди и коснулся губами ее губ.

Лена страстно ответила на поцелуй и почувствовала, как его рука осторожно приподнимает подол платья.

– Славик, не надо, – Лена вернула руку юноши на талию, и немного отстранившись, укоризненно посмотрела на любимого.

– Прости, милая, – глухо отозвался Слава, – просто мне очень трудно сдерживать себя. Я так люблю тебя, и хочу тебя.

– Но я еще не готова. Понимаешь?

– Да, Лена, понимаю, и я не тороплю тебя.

– Слушай, – тихо произнесла Леночка, – давай выйдем из подъезда и посмотрим, горит ли свет в моих окнах.

Может, мама уже легла спать? И тогда мы погуляем еще чуть-чуть.

Они вышли на улицу и девушка, задрав голову, посмотрела на свои окна. Свет горел на кухне, все же остальные окна дома были темны.

– Нет, мама не спит, – с сожалением произнесла Леночка. – Придется идти.

Слава кивнул, поцеловал любимую на прощание и, развернувшись, неторопливой походкой отправился домой.

 А Лена с сожалением посмотрела ему вслед и нырнула в подъезд.

Семья Скрябиных ничем не отличалась, от других семей, живущих в их большом и шумном городе. Александр Павлович, глава семейства, трудился на инструментальном заводе начальником цеха. В семнадцать лет он сбежал на войну и встретил победу в Кенигсберге. Собственно, он узнал о том, что война закончилась в лазарете, где приходил в себя после тяжелого ранения в голову. Теперь его некогда привлекательное лицо было обезображено уродливым шрамом, который протянулся по левой щеке от уха к ноздре.

Тогда это обстоятельство очень расстраивало девятнадцатилетнего юношу, но врачи обещали, что шрам со временем не будет слишком заметен, но форма носа никогда уже не будет прежней. И как он будет дальше жить с такой необычной физиономией, юноша не представлял. Свой страх перед будущим он периодически заливал чем придется, или тем, на что хватало денег.