И волны поднимутся из темных глубин…

Да еще удивительное течение; Тенга-Миол поскользнулся на плоской раковине и едва не упал – с такой силой его толкнула вода.

Не выпуская из рук весла, он обогнул каменную голову с угрюмо горящими глазами и направился прочь от берега, навстречу темным лохматым волнам. Конечно, безопаснее было бы остаться возле Мирати-Ная, под прикрытием его могучей головы. Однако не мог же Тенга-Миол беседовать с Морской Девой возле самых ушей ее брата. Вон они какие широкие, эти уши! А из пасти вода хлещет потоком; того и гляди, так же польются слова.

Всем известно: Мирати-Най остер на язык, его даже старшие братья побаиваются…

Над головой ярился Страж Неба, ревел без умолку, требуя, чтобы Тенга-Миол вернулся на берег. Хлестал освобожденный гайранами дождь, слепил глаза, волны толкали в живот. Тенга-Миол брел по знакомому дну. Дно возле Лукиакермана было ровное, без камней – не как у многих других островов. Впрочем, под ноги то и дело попадались раковины, подошвы сандалий скользили в водорослях. К тому же сегодня дно так и норовило уйти из-под ног, волны шатали юного правителя, пытались сорвать перевитый красным шнуром белый шелковый кайтур – парадное одеяние дейланга.

Не оторвались бы нашитые на кайтур перламутровые пластинки с вырезанными письменами: мудрость предков запечатлена в этих хитро переплетенных завитках. Жаль, что не сказано здесь самое важное… Дейланг провел рукой по груди и животу; пластинки, хранилище знаний, были целехоньки. На поясе, возле кинжала в ножнах, болтался туго затянутый мешочек, пропитанный соком бертаны; такому мешочку нипочем соленая вода.

Борясь с волнами и течением, правитель острова шел вперед, пока не различил грохот Белого Пояса. Самих пенных валов не было видно, хотя Вили-Ру яростно полосовал небо хвостом, освещал белым светом мокрый кипящий мир. Тенга-Миол уперся веслом в дно, свободной рукой прикрыл глаза от бешеных струй дождя.

– Прекрасная Дева Лантана! – крикнул он. – Услышь меня, приди сквозь волны, прилети сквозь ветер!

Тенга-Миол подождал, вглядываясь в пелену дождя.

Морскую Деву всегда нелегко дозваться, а в непогоду особенно. Он снова крикнул:

– Оставь свои заботы, о Лантана! Я пришел к тебе; явись, прекрасная!

Юный дейланг звал, всматриваясь в белые сполохи, пронзавшие воду, что падала с неба. Дважды казалось: мелькнуло пенное одеяние Девы, блеснул ее жемчужный лик, текучим серебром вспыхнули длинные волосы. И снова нет ее, как ни зови.

Ничего не поделаешь, придется себе самому помогать.