Дивная сказка иллюзий, или Добро пожаловать в отель «Империал»

Задохнемся! Сдохнем, потому что вокруг не осталось ничего, кроме черной ядовитой тучи и дышащих жаром языков пламени. Он бросился на пол, одной рукой придержав безжизненно повалившуюся девушку, прижался щекой к ковру. Дымная пелена колыхалась в двух-трех сантиметрах от пола, и узенькое пространство оставалось чистым до самого конца холла – до окна, выходящего в сад. Таури вскочил, снова подхватив бесчувственную Нику, и сквозь пронизанный отблесками огня дым ринулся к окну.

Бежал он, казалось, бесконечно долго, обо что-то споткнулся, увернулся от кинувшегося наперерез темного силуэта, чуть не потерял направление, но все-таки не потерял, потому что с разгону врезался в стекло.

Ноги ожгло, точно в них разом впилась сотня пчел. Таури глянул: по брюкам стремительно взбегали алые язычки. Вот один перепрыгнул на Нику, промчался по спине, оставив за собой цепочку алых точек… Иллюзия. Это всего лишь иллюзия. Здесь нет огня, нет дыма, тут чистый воздух, обширный пустой холл… Дым как будто немного рассеялся, и уже не так жгло ноги. Огня нет. Дышать легко, и не больно, совсем не больно… Перехватив Нику левой рукой, Таури с силой тряхнул правой – рукоять кинжала легла в ладонь – вдавил кнопку разрядника и острием обрисовал на стекле большой прямоугольник. Затем толкнул ладонью и под гуд упавшего, но не разбившегося стекла шагнул в сад.

Боль сразу отпустила, только першило в горле да пощипывало глаза. Таури сморгнул слезы, уложил Нику на траву и пощупал пульс. Бьется. Он оглянулся. Окно светилось спокойным желтым светом, а по полу как безумный катался и взбрыкивал ногами человек в черном трико, хрипел и мычал.

– Ч-черт…

Таури кинулся назад, в иллюзорный густой дым, распластался на полу. Где? Он вглядывался в полоску чистого пространства. Ничего не разглядел, но расслышал хрип и стоны. Бросился на звук. Дыма нет; ни дыма, ни огня… Темная пелена расступилась, Таури метнулся к извивающемуся телу, ухватил подмышки и сквозь поредевшие облака, сквозь поблекшее холодеющее пламя помчал обратно.

И тут все кончилось. Исчезла мутная пелена, погасли оранжевые языки, воздух стал чист и прозрачен, в пустом холле – прохладно и тихо. Таури затормозил, опустил свою ношу и огляделся в поисках Густава и Тони.

Они были в коридоре, далеко от холла. Скорчившийся Тони лежал на полу, Густав стоял, уткнувшись лбом в стену. Таури зашагал к ним.

– Тони… – Он закашлялся. До чего же ядовитой дрянью тут потчевали!

Громила зашевелился, сел и потер ладонями лицо.