Дивная сказка иллюзий, или Добро пожаловать в отель «Империал»

Таури подобрал в холле сумку и пошел к Тони, который остался ждать в коридоре.

– А почему…

Задержала театрально всплеснул руками и схватился за голову.

– Опять «почему»! Ты безнадежен.

– Абсолютно, – согласился Таури. – Почему, если пульт в столе неисправен, дежурные сидят рядом с ним, в холле, а не в коридоре?

– Потому что тут вообще должны сидеть не влюбленные, которым только и дел, что целоваться, а трое мужиков по разным углам, у трех пультов.

– Угм. А мы могли бы в дыму задохнуться?

– Запросто.

Наши иллюзии надежны и крепки. Особенно, если с тремя степенями защиты; голову скрутил бы тому удальцу, который нас тут потешил.

– Давай скрутим, – невинно предложил Таури.

– Найдешь его, как же. Жертв нет – и виноватых тоже.

– А были бы жертвы – тому потешнику что бы было?

– Про то я тебе расскажу, – вдруг рассердился громила, – когда отрастишь солидный счет в нашем банке. В стелларах. Вот въедливая зараза какая!

– Как ты сказал?

– Въедливый зараз.

Да ты сам подумай, собственной головой: как можно допустить, чтоб мы в иллюзии подохли? Теряешь сознание – и все, конец сеанса, дальше ничего нет. Вот твой номер, восемьсот сорок два, приложи здесь ладонь, и больше чтоб ни одного вопроса.

В стене рядом с дверью было мелкое углубленьице, а над ним серый матовый квадрат.

– Ладонь правую, левую?

– Заднюю, – рыкнул швейцар, и когда Таури прижал руку к квадрату, ткнул в углубление пальцем. – Запомни: кроме тебя и служащих отеля, в номер никто не зайдет.

Если сам не впустишь.

Дверь открылась, космоспасатель шагнул через порог. В лицо с клекотом метнулось что-то лиловое, пало на глаза, обхватило мягкими лапами голову, защекотало пальчиками шею, забило пухом нос и рот. Вслепую Таури отпрянул назад, хотел оторвать неизвестную тварь, да не тут-то было: пальцы скользили по шелковистому тельцу, ухватиться было не за что, дышать тоже нечем, а упругие лапки тем временем все сильнее сдавливали шею, пережимая артерии.

Кинжал! Рукоять послушно легла в ладонь, Таури провел лезвием у лица. На руку брызнула теплая струйка, но существо не отвалилось, даже не ослабило хватки – оно коротко заверещало, содрогнулось и замерло, кажется, мертвое. Таури пошатнулся. Слабеющими руками попытался разнять сцепленные на шее лапки, хотел было рассечь кинжалом, однако сознание мутилось, кисть не слушалась, он не мог поймать рукояти. Колени подогнулись, он повалился на пол.