Лоцман на продажу

Коридор украшали классические скульптуры, морские пейзажи в резных рамах и бронзовые светильники – совершенно никчемные, поскольку их никогда не зажигали. Во всех внутренних, без окон, помещениях дворца светился самый воздух, к ночи угасающий одновременно с солнцем.

– С какой стати охранитель мира гоняется за дурной книжицей, будто северный веслоклюв – за пиявками? – заговорил Ингмар.

– Это же «Последний дарханец». – Лоцман поймал себя на том, что машинально гладит теплый наощупь переплет, будто любимую кошку.

Актер поглядел на книгу довольно мрачно.

– Что тебе в ней?

– Сам не знаю. Она как живая – зовет, просит… Пощупай.

Северянин потрогал корешок.

– Меня не зовет. Давай сюда, – он свернул в боковой коридор, который вел в никуда: в центральной части дворца тянулись анфилады одинаковых комнат без внутренней отделки, с голыми унылыми стенами. Под потолком, будто слоистый дым, плавал сероватый свет, ненадежный пол скользил и проседал под ногами, а вездесущее замковое эхо здесь мертво молчало.

Место, о котором Богиня не думает и не заботится, не живет.

Ингмар миновал пару холодных серых комнат, остановился.

– Хоть можно без опаски словом перемолвиться – эхо не пойдет гулять по закоулкам. Я вот что хотел сказать: не к добру все эти новшества. – Его обветренное лицо стало совсем хмурым.

– Какие новшества? – Охранитель мира прижал к груди «Дарханца», согреваясь исходящим от книги теплом.

– Во-первых, туннель в другой мир, – северянин загнул палец на левой руке.

 – Где это видано, чтобы в горе возникал проход? Затем, – он загнул второй палец, – к тебе является Хозяйка… – Ингмар запнулся, удивленно уставился на Лоцмана: вчера актер чуть не погиб, пытаясь произнести воспрещенное имя, а сейчас оно свободно слетело с языка.

– Тебе не возбраняется говорить, что я и сам знаю, – предположил Лоцман.

– Похоже. Так вот, в мире что-то переменилось, и мне это не по душе.

Охранитель мира нахмурился; в ушах явственно прозвучал рыдающий крик: «Отныне ты – мертвый Лоцман!» Он спросил:

– А до тебя донеслось, что Хозяйка сказала на прощание? Уже после того, как мы с тобой разошлись?

– Нет.

То ли Ингмар был так занят своими делами, что не слышал, то ли непредсказуемое эхо затерялось в галереях. Скорее второе, потому как остальные актеры тоже ни словом не упомянули Хозяйкино откровение. А уж коли бы до них долетело «Ты – мертвый Лоцман!», разговорам не было б конца.