Криминальный театр

Я занялся пиццей, съел половину.

– Джен, что случилось четвертого марта?

– Ничего.

– Не может быть. Луиза интересуется тобой и знает эту дату. И Пьятта четвертое упоминал, прежде чем отослал меня с виллы.

Макнамара затушил в пепельнице недокуренную сигарету.

– Я сам ищу какую-нибудь связь – и не вижу. Четвертого я еще служил и только собирался домой. Срок контракта закончился двадцать седьмого.

Странно. Четвертое марта обязано что-то означать. Я спросил:

– Анна знала, какого числа ты приезжаешь?

– Конечно.

Я заказал билет и позвонил ей.

– Когда заказал?

– Третьего.

Уже кое-что. У меня забрезжила смутная догадка.

– Когда тебя изукрасили бритвой?

– В декабре.

– А когда Анна узнала?

Пловец молчал, изучая свои руки.

– Джен! Когда ты ей сообщил? Третьего марта, заказав билет на самолет?

– Я об этом не говорил. Вообще.

Мои наметившиеся построения полетели к черту.

– Тео, – жестко проговорил Макнамара, – Анна ждала меня три года. Она не могла просто так взять и сбежать.

Даже с этой запиской… Я не верю.

– С какой запиской? – насторожился я.

Он вышел из кухни и через минуту вернулся с листком бумаги, положил передо мной. Коротко и совершенно ясно:

«Джен, я не могу с тобой оставаться. Прости, не не хватает духу сказать это лично.

    Анна»

Я поднял глаза.

– Не верю, – повторил Макнамара с нажимом.

– Думаешь, ее заставили это написать под дулом пистолета? А потом вывели из дома, посадили в машину и увезли?

– Не знаю я! Соседи не помнят, когда видели Анну в последний раз; в полиции говорят, что поиском беглых жен не занимаются.

Ее родители вообще… большего вздора в жизни не слыхал. А твой дядюшка вызвал охрану и выставил меня вон.

– На кой ляд ты отправился к Тоски?

– Ну… должен же он заниматься проблемами граждан.

– Не смеши.

Зачем его понесло к губернатору? Помощи, что ли, просить? Легко было предвидеть, что радетель за народное благо отмахнется от Макнамары с его бедой. Если только…

– Джен, Тоски был знаком с Анной?

– Она работала в его аппарате, – сухо ответил пловец.

Иными словами, они общались, а ее красота вскружит голову кому угодно. «Не выношу жадность и глупость», – вырвалось сегодня у Рафаэля Пьятты. Неужели это про Анну? Неужто она променяла Макнамару на губернатора и живет на вилле в обществе Луизы? Чем прельстил ее Тоски? Деньгами? Понятно: это жадность. А глупость при чем? Наверно, Пьятта имел в виду губернатора.