Подземный-Каменный

К тебе. Она и влюбилась, хотя мать явно против. Теперь из нее настоящую колдунью можно сделать. А иначе не получается.

Это Лих уразумел. Из девчонки, которая в куклы играет и ни о чем серьезном не думает, колдуньи не выйдет.

– Ладно. В Марийке что-то нужное объявилось. Но людей-то Марию зачем убивать?

Эр-Ветер остановился, и коняшка потянулся к свежей кротовине у тропы. Земля по краям кротовины зашевелилась, показались и заскребли серые кожистые лапки. Из дырки высунулся крот, подался навстречу коняшкиной морде.

Носы сблизились, крот и Гордец вежливо друг дружку обнюхали.

– Что сказал бы твой отец, если б ты при нем за Марийкой приударил?

– Он бы запретил. Отец шибко Мария недолюбливал.

– Воспретил бы, – кивнул Эр-Ветер. – А ты бы послушался?

– Н-нет, – ответил Лих не слишком уверенно. Попробовал бы он отца не послушать, когда тот был жив! А с другой стороны – как бы отец стал ему на дороге? Да за Марийкой Лих на край света бы побежал. На крыльях бы улетел, если что. – Нет, – повторил он решительно.

 – Не послушался бы.

– Сидел бы ты дома на лавке, водой с головы до пят облитый. И к Марийке бы не ходил. Вот что было б, будь жив твой отец. Марий это понимал и от него загодя избавился. А теперь, когда вы с Марийкой о свадьбе задумались, самое время избавиться от тебя.

– Зачем? Если на Марийке – заклятье-недотрога, на кой хорь меня убивать?

– Никакое заклятье против любви долго не выстоит, – промолвил Эр-Ветер, глядя вдаль, где река исчезала за поворотом.

Впереди, шагах в ста, к берегу приближалась ватага мальчишек.

Один тащил большую корзину, а остальные скакали вокруг, махали руками, орали и хохотали.

– Эр, вот ты говоришь: Марий убил. Ладно; я верю. И что делать дальше?

– Есть три возможности: отомстить, простить либо ославить. Что выбираешь?

Лих потоптался, размышляя. Мстить отцу Марийки? Принести своей милушке горе? Нет, ни за что. Тогда – простить? Невозможно. Ославить перед односельчанами? Чтоб они сообща решили, к кому из владык взывать о справедливости? Опять же – Марийке горе.

Да и кто поверит словам чужака, пусть он хоть трижды внук Воздушного-Ветреного? Марий-то – свой, годами проверенный. Он и людей от хворей исцеляет, и скотину; от пожара дома заговаривает, поля сберегает, волков отгоняет от выпасов. Кто согласится, что такой хороший колдун мог человека сгубить? Люди скажут: каменный сам в речку свалился, нечего на безвинного колдуна напраслину возводить.

– Эр, я не знаю, – сознался Лих.