Рыбий глаз

Восторженно глядя, как вспыхивают серные головки спичек, он думал о том, что может быть еще много такого, вроде огня, чего он еще не видел – чего-то необычное, не похожее ни на небо, ни на землю, ни на бетон, ни на дерево. И как жаль будет, если человек уже открыл все тайны природы, и ничего нового уже не случится. Может и так, но огонь, огонь останется с ним. Лишь бы был коробок спичек под рукой.

Увлекшись, мальчик не заметил, как спалил почти все спички. Пришло время переходить к главному.

Он вытащил спичку, быстрым движением поджег ее и поднес к коробку, картон которой незамедлительно стал чернеть и дымить. Через секунду коробок объяло пламя – увидев это, Андрейка ткнул носком сандалии муравейник у его основания, проделав в нем брешь, и подложил туда тлеющий коробок. Еще через секунду коробок ярко вспыхнул – это зажглись оставшиеся в коробке спички. Пламя быстро перекинулось на сухие хворостинки. Огонь стал расползаться во все стороны, и все же пламя разгоралось не так быстро, как он себе представлял. Муравейник даже не горел по-настоящему, а скорее тлел, производя больше дыма, чем зрелища. И вообще-то, несмотря на трагичность ситуации, зрелище выглядело скучно, если бы не одно «но». Муравьи, волей судьбы очутившись в зоне пожара, не пытались спасаться бегством, как закономерно было бы предположить, а все также упорно продолжали исполнять свои обязанности. Усики на их головах плавились от жара, а лапки чернели от огня, но они все также настойчиво тянули на своих спинах груз, который определял их жизнь. Они сгорали заживо, ни на секунду не мешкая в выборе пути. Цель их существования была сильнее всякого инстинкта самосохранения.

Андрейка с открытым от удивления ртом смотрел на происходящее и вдруг почувствовал нарастающее в душе чувство. Это было почтение. Мальчик невольно зауважал храбрых и стойких маленьких существ, которые не останавливались не перед чем ради исполнения своего долга.

Сразу за этим чувством следом пришли и два других. Огорчение и раскаяние. Мальчику стало нестерпимо жалко погибших муравьев – губы его затряслись, а глаза стали мокрыми от слез. Он принялся закидывать землей очаг пожара, и с каждым вздохом из груди его пробивался жалостливый всхлип или стон. Потушив огонь, он, утирая льющиеся из глаз слезы, смотрел, как разворошенный муравейник тут же принялся ликвидировать последствия постигшего их несчастья.