Зеркала и галактики

Сона повернула голову и глянула на Дэсса, словно не узнавая.

– Прости, – повторил он, хотя СерИвы никогда не просят дважды.

Она дернулась, желая высвободить руку из-под его ладони. Дэсс не позволил, крепче сжал ее тонкие пальцы.

– Сона, я был дураком и всему поверил. Но я хочу привести тебя в замок женой…

– Уходи, – прошептала она. – Дэсс! Любимый мой… Уходи скорей!

– Отчего ты меня гонишь?

– Посмотри…

Он не мог понять, на что смотреть. Сона тыкала подбородком себе в плечо, однако в красноватом свете придавленных горем, меркнущих шаров Дэсс ничего не мог разглядеть.

Шерсть и шерсть – любимая, Сонина. Быть может, слегка потускневшая, но и только.

– Видишь? – слабым голосом спрашивала Сона. – Ты видишь?

– Нет, – признался он честно. – Подумаешь, хворь завелась! Я отнесу тебя в замок. Наш лекарь посмотрит и вылечит.

– Дэсс… – из помутневших глаз катились слезы. – Не трогай меня… заразишься… Это лун… лунная лихорадка!

Княжич не отшатнулся.

Одному Ханимуну ведомо, чего ему стоило не отпрыгнуть и не кинуться вон. Он наконец разглядел-таки беловатые волоски на плече у любимой. И несколько светлых волосков над глазами, а левое ухо было ими покрыто сплошь. Да: это лунная лихорадка, от которой спасения нет. Вскоре Сона побелеет вся, потом шерсть осыплется, и Сона умрет.

– Ханимун меня покарал, – прошептала она. – Уходи, я прошу. Дэсс, я любила тебя… как любят только бездетные… тебя и наших не рожденных детей… Уходи! Твоя мать… она хочет тебе добра.

Ты найдешь другую женщину… пусть у нее будет серая шерсть… в память обо мне. Да уходи же наконец! Заболеешь! Счастье ты мое… быстрый горный ветер… звон серебряных звезд…

– Уходи, – услышал Дэсс голос за спиной. – Не мучай ее.

Он оглянулся. У входа стояла мать Соны – усталая, сильно постаревшая.

– Иди домой, – повторила она. – И прости нас с Соной.

Дэсс вынул припрятанный в складках одежды пузырек, поставил на каменную полочку в изголовье постели.

Сам удивился, как вспомнил про флакон.

– Лихорадка боится этого запаха. – Великий Ханимун, не наказывай за невинную ложь! – Сона, пока ты будешь нюхать это… эту… – он забыл, как называется пахучая жидкость, – этот дух, лихорадка не поползет дальше.

– О-о, лекарь, – вздохнула мать Соны. – Беги отсюда, пока…

Дэсс не слышал, что она сказала дальше: он сорвался с места и кинулся бежать, словно от лесного пожара.