Зеркала и галактики

Одно его обрадовало: на самом деле вдохнул Черной Смерти, а не с перепугу опозорился.

– А тут я уже полевой госпиталь развернул, – продолжал Мстислав. – Счастье, что есть отличный диагностер и лекарства. Тебя накачал по самое не могу и себя не забыл. – Он умолк, потянулся, отвернулся от Дэсса.

Княжич долго разглядывал смутно видимую в звездном свете спину телохранителя.

– Почему ты назвал меня шерстяным уродом?

– Когда я такое говорил?

– В Долине.

– Э-э… Я сгоряча. Не обижайся.

– Но почему уродом? Большинство СерИвов – особенно СерИвки – очень красивые.

Мстислав снова улегся на спину, и княжичу стал виден его профиль. Менее суровый, чем прежде.

– У СерИвов свое понятие красоты, у людей – свое. Вот, к примеру, тебе наши девушки нравятся?

– Не особенно.

– Правильно. Они длинноногие, и шерсть растет только на голове. Справедливо и обратное: что хорошо для СерИва, человеку может быть неприятно.

– Шерстяные уроды, – задумчиво повторил Дэсс.

– Еще бы. Неказистые котоиды на кривеньких ножках… Да к тому же вздумали переселяться в людей.

Ну как не уроды, а?

Княжич смолчал. Сона была – загляденье. Дэсса тоже, и мать с Лиссой. И дочки князя Вас-Лия – глупые до икоты, но красавицы, каких поискать. Сменять эдакую красоту на безволосые человеческие тела? Ну кто до такого додумался? И зачем?

– Надо лететь в замок. – Княжич сел, ногами пошарил на полу под сиденьем. – Где мои ботинки?

– Остались снаружи.

Дэсс нажал кнопку на центральной консоли, как делал Мстислав.

Ошибся: дверцы не открылись, вместо этого зажегся свет в салоне. Взгляд скользнул по панели управления. На ней, среди клавиш и погашенных табло, лежал отнятый у мертвого СерИва Руби. Рука сама потянулась к великолепному камню – взять его, подержать на ладони, половить гранями свет.

– Он с дефектом, – сказал Мстислав.

– Где?! – Княжич не поверил собственным ушам. Схватил Руби, осмотрел со всех сторон. Глубокие переливы темно-красного цвета и яркие бегучие искры были безупречны. – Что тебе привиделось?

Мстислав сел на своем сидении, вынул из кармана тонкий, как палочка, фонарик и направил луч на Руби снизу.

Камень засиял, но это алое сияние было безнадежно испорчено темной полоской от края до края, словно кто-то продернул сквозь Руби нитку. У Дэсса упало сердце.

Мстислав убрал фонарик, потер виски. Видно было, что он расстроен и смертельно устал.

– До следующего импульса недолго осталось, – сказал он. – Я вернусь в Долину, поищу другой.