Зеркала и галактики

С какой стати прислуге позволили опередить князей, а? Я бы скорей поверил, что она – из княжон.

Сона не была княжеской крови. Дэсс так и сказал, не унижаясь ложью. И добавил сущую правду:

– Ей позволили переселиться, потому что она умирала от лунной лихорадки. Надеялись спасти.

– Но ваши болезни не передаются нам.

– Нет.

– Тогда почему?…

Дэсс пару раз глубоко вздохнул, боясь, что выдержка ему изменит.

– Она воображает, будто по-прежнему больна лихорадкой. Якобы Ханимун ее покарал… – княжич запнулся, но успешно солгал: – за это переселение.

Тебе говорили врачи: «Светлана не хочет жить». СерИвка в ее теле сама себя убивает, оттого что ждет смерти. Вот и все.

– Что можно сделать? – повторил Мстислав недавний вопрос.

– Не знаю, – снова ответил Дэсс.

– Придумай! – рявкнул человек, сорвавшись.

Девчонки в углу вскинулись, уставились во все глаза.

Телохранитель опустил голову.

– Светлана еще жива. Она все помнит… Я вижу: это она, моя Светка. Она подчинена чужачке, но ведь это Светка.

Ее тело, ее память. Как ее удержать?

Дэсс не ответил. Чтобы спасти Светлану, надо как-то убить Сону. Чтобы спасти Сону, надо убить Светлану и новую женщину. Быть может, есть иной путь? Княжич глотнул воды, осторожно поставил стакан. Рука дрожала.

– Слав, послушай. Всем известно, что лунная лихорадка неизлечима. Тем более, когда ее наслал Ханимун, как убеждена эта девушка. Если кто и способен ее разубедить, так это мой отец. Он мог бы наложить какое-нибудь заклятье.

Я его попрошу…

– К отцу не пущу, – отозвался Мстислав глухо, не подымая головы. – Тебя убьют. А в городе полно женщин, которые пока что не заселены СерИвками. Их еще можно спасти.

Княжич сжался от боли, прикрыл глаза. Это приговор обеим – и Светлане, и Соне. За что? Обеих-то – за что?! Сона – убийца, готовая убивать снова, лишь бы выжить. Светлана ни в чем не повинна, и ее любит Мстислав… Но какое дело Дэссу до чужой жены? Ему надо, чтобы Сона осталась жить.

Она так просила, надеялась на помощь! Это же совсем просто – всего лишь найти ей новое тело. Подозвать любую из дурех, что таращатся на «Домино», заморочить голову, привезти в клинику, втолкнуть в палату к Соне…

О Ханимун, прости дурные мысли. Дэсс отдышался, поглядел вокруг. Мстислав сидел сгорбившись, прижав к губам ладонь. На столике блестели две мелкие капли. Вот упала еще одна. Девчонки в углу тянули шеи, изнемогая от любопытства.