Тайна священного озера

 – Он подтолкнул меня к джипам, куда устремились любители экзотических зрелищ, а сам зашагал вдоль края рощи. Над ним, на фоне звездного неба, топорщились взлохмаченные верхушки кокосовых пальм.

Я смотрела вслед моему герою, едва различая его силуэт на фоне стволов. Почему он уходит? Разве он не с нами?

– Живее, мисс! Шевелитесь! – обрушился на меня сеньор Лосано.

Компания рассаживалась по машинам – с непременными разговорами и хлопаньем дверец. Разве туристы умеют вести себя тихо?

В кроне дерева подала голос ночная пичуга, ей в ответ заквохтала другая.

Внезапно раздался конский топот, в звездном свете я различила фигуру верхового. Мой рыцарь! Вот еще загадка. На Гвантигуа туристам лошадей напрокат не дают. Кто бы это мог быть?

Потеряв терпение, Лосано хлопнул меня по спине.

– Поторопитесь, Настя!

Это уже оскорбление словом. «Настя» созвучно английскому nasty, что значит «отвратительная», «безобразная», «мерзкая», и я не зря уже давным-давно зовусь Анастази.

– Бобика тебе лысого, – вякнула я по-русски, чтобы Лосано не понял, и направилась к джипам.

Уехал мой герой. Экая досада, ей-богу.

Глава 2

Гвантигуа – один из Малых Антильских островов, из группы Подветренных, что находятся к северу от Сент-Лусии. Вся Вест-Индия – это рай на Земле, и наш остров не исключение. Чудесный климат: температура редко опускается ниже 20 градусов и не зашкаливает за 30; бесподобные пейзажи, ослепительные цветы и бабочки с попугаями; величественная гора Голден-Маунтин, и вулкан Нурриальба, закутанный в вечные снега, ослепительно белый, с желтым ожерельем серы вокруг кратера; обглоданные ветрами и прибоем скалы на севере острова; горное озеро под названием Водяная Курочка, на дне которого покоятся древние сокровища… Однако я увлеклась.

Вы спросите, как наше семейство очутилось на Гвантигуа? Очень смешно. Ваш вопрос, я имею в виду. Два года назад Леонид Борисович, второй муж мамули, задумал эмигрировать; а чтобы мы все стали Бернштейнами и обрели право на поддержку и заботу зарубежья, он усыновил нас, Соболевых, – двадцативосьмилетнего Игоря и двадцатичетырехлетнюю меня.

Ничего себе детишки!

Мы покинули Россию Бернштейнами, а в Нью-Йорке превратились в Бернстайнов. Там было скверно. Нью-Йорк – шумный, душный, раскаленный город. Слава богам, мы в нем надолго не застряли. Надо отдать должное папе Лене – он крутился как мог, и не успели мы глазом моргнуть, как он организовал переезд в Вест-Индию.

На Гвантигуа нас приняли с фанфарами.