Русалья неделя

– Чего? – возмутился Пётр, – Что ты несёшь?

– Зря ты так грубо со мною, – обиделся чёрт, – Я ведь могу и передумать, и подарочек свой обратно забрать. И кто ты тогда будешь, Петруша? Да никто! Ноль без палочки!

– Да чем ты докажешь, что мой талант от тебя?

– А ты думал, что все дары от Бога? – спросил чёрт и поморщился при упоминании имени Господня, – Не-е-ет, знали бы только люди, сколько великих талантов скрывают за собой истинное своё начало!

– Погоди, – не понял художник, – А какой смысл вам делать добро людям?

– Экой ты недогадливый, – тряхнул рожками чёрт, – Дак ведь много причин-то.

Но самая главная, безусловно, это потешить вашу человеческую гордыню. Ох, как вы все себя любите, кого мните из себя! А мы любим таких, как вы.

Чёрт снова захихикал и, спрыгнув со спинки дивана, на которой он сидел всё это время, направился к Петру.

Тот подскочил со стула и, схватив его в руки, выставил вперёд себя:

– Не подходи ко мне, гад!

– Вот те на, – сделал недовольную рожицу чёрт, – Обзывается… А тогда, в дождливый и тёмный осенний вечер, когда вы меня вызвали, ты со мной говорил совсем иначе.

И тут Пётр вспомнил. Как сейчас возникла перед его взором комната, погруженная в полумрак, бутылки из-под вина на полу, хихикающие девчонки и парни, и белый лист бумаги, лежащий на полу, с начерченным на нём кругом и ползающий сам по себе кусочек дерева, служащий за стрелку… Они тогда вызвали духа и задавали ему вопросы, а после тот предложил им исполнить по одному их желанию, и они не отказались.

– Погоди, – вдруг сказал Пётр, уже заметно протрезвевший к этому времени, обращаясь к чёрту, – То есть ты тогда исполнил моё желание научиться рисовать так, чтобы у всех дух захватывало?

– Именно, – кивнул чёрт, – Но со временем мне трудно стало достучаться до твоего сознания, и мне пришлось научить тебя пить. В таком состоянии ты отлично меня слышал.

– Ты хочешь сказать, что все мои картины это твоя работа?

– Неужели до него дошло? – притворно воздел лапки к потолку чёрт, – Ну конечно!

Пётр замолчал.

Ситуация выглядела абсурдной. Он стоит в собственной квартире и разговаривает с каким-то чёртом. Чушь! Завтра же обращусь к Андрюхе, он врач, поможет.

– Не поможет тебе Андрюха, – горестным вздохом прервал его мысли чёрт, – А если и поможет, то рисовать ты уже никогда не будешь.

– Да в конце концов, что тебе от меня нужно? – воскликнул Пётр, в ярости запустив в чёрта стулом.