Русалья неделя

Красивая была девка, волосы, что огонь, рыжие-рыжие, глазищи голубые, огромные, глянет на тебя, словно в озеро упадёшь бездонное, сама стройная, тоненькая, как берёзка молодая. Да вот ума Бог не дал. Блаженная получилась Настька.

А вот предсказаний её боялись. Бывало идёт она по деревне, в любую погоду босая да простоволосая, зимой лишь соглашалась валенки надеть с телогрейкой, да шалёнку худую на голову накинуть. Идёт-идёт, улыбается чему-то, сквозь людей глядит, да вдруг на одного кого-то бросит взгляд, и будто очнётся, подбежит ближе, и давай говорить человеку то да сё, да всё складно так, да нараспев.

Поначалу посмеивались только, когда малая она была. Дивились, надо же, такая махонькая, а как ладно сказывает. А как изба сгорела у Митиных, так и спохватились, да ведь Настька вчера про это песенку свою пела.

Мартын Митин у двора плетень поправлял, а Настька трёхлетка к нему приковыляла, они в соседях жили-то, через дом, встала и смотрит, как он работает.

Смотрела-смотрела, а после и затянула:

– Петя, красный гребешок

На заре на крышу скок,

Помахал своим крылом,

Был да нет, и сгинул дом.

Мартын ещё и посмеялся, молодец, мол, ладно у тебя выходит. А ночью, перед рассветом аккурат, изба их и вспыхнула. Что откуда и не поняли. Всё сгорело подчистую, стены обугленные остались да труба печная. Тут-то и припомнил Мартын песенку про петушка.

Время летело. Росла Настька, стишки свои напевала изредка. Коситься люди начали на девчонку.

Прогонять от себя. А та и сама к ним не больно шла. Любила она одна бывать, ни в ком не нуждалась. Другим девчонкам подружки нужны, вместе венки плести, с горочки кататься, секретничать. А Глазливой и одной хорошо. И всё-то она улыбается.

– А какие у ей печали? – фыркнут бабы, – Мать спину гнёт а эта всё по улицам шатается. Нет, чтобы матери помочь по хозяйству.

Одним гибель напророчит, другой калекой станет, у третьих ребёночек захворает, у четвёртого корова в болото забредёт.

И всё свои прибаутки она напевает.

– У Дуняши сарафан,

Да коса до пояса,

Скоро вскроется обман,

Потеряешь мОлодца.

Дуняша пшикнет на неё:

– Пошла прочь, Глазливая! У-у, дура!

А спустя время глядят люди, а свадьба-то у Дуняши с Захаром разладилась. А всё оттого, что бабка Поля, что на деревне за знахарку считалась, сказала Захару, что приворот на нём, приходи, мол, вечером ко мне, помогу.