Ведьмин Кут

– Так и знала, так и знала я, что люба ему, – кружилось в её головке, – А значит, нынче ночью на берегу реки станет он танцевать только с нею вокруг майского дерева, изукрашенного, как та же берёзка, лентами да цветами яркими весенними.

Демьян поднял глаза, и, увидев Яринку, что замечтавшись, не успела спрятаться за занавеску, улыбнулся ей и подмигнул. Девушка вспыхнула, задёрнула скорее белоснежную ткань и прижалась спиной к простенку.

– Увидел, таки. Вот стыдоба, теперь всё поймёт. Да и чего там понимать, коли на её лице всё само написано, – от стыда щёки девушки пылали ярче полевых маков, что цветут в изобилии на Петровском лугу, – Да что теперь…

Она приложила к щекам ладошки, чтобы охладить их, и тут в окно постучали.

– Яринка, выходи, – тихонько позвали из-за приоткрытого ставня.

О, этот голос узнала бы она из сотен других. Так сладко мог говорить только он, самый красивый парень на селе, Демьянушка, глаза его чёрные, что спелая черешня, волосы волною ложатся, губы, ах какие губы… Яринка зажмурилась.

Глянешь на них и мысли грешные сами в голову идут, после на исповеди у старенького глухого попа отца Стефания приходится чуть ли не на всю церковку кричать об том, ох, и стыдно. Да что поделать, коли кровь молодая кипит в венах и сердце рвётся из груди? А на дворе весна, весна какая! Сады все в молочной пене, вишни цветут да яблони, аромат их плывёт над хатами, кружит голову, на лугах разноцветье трав россыпью самоцветов раскинулось, а по ночам такие звёзды над деревнею в небе мерцают, что только о любви и думается об эту пору.

– Яринка, – полушёпотом повторили из-за окна, – Ведь я тебя видел, дома ты, выходи на крылечко.

– Сейчас, – отозвалась девушка, а щёки её запылали ещё пуще.

Как в таком виде ему показаться? Это всё равно, что сразу самой первой признаться в том, что любит его без ума, да замуж предложить выйти за него. Яринка схватила холодные миски, что стояли на полке, приложила к щекам, постояла так малость, и, убрав посуду обратно на полку, направилась на крыльцо.

Свежий ветерок обдул её личико, коснулся ласково шеи, защекотал волосами, выбившимися из чёрной косы. Демьян стоял на нижней ступени, улыбался ей.

– Ну, здравствуй, красавица!

– Ах, щёки—предатели, вновь вспыхнули ярче пламени, – Яринка опустила голову ниже, – Авось в сумерках не заметит.

– Здравствуй, Демьян, – ответила она, стараясь выглядеть как можно равнодушнее.