Сон-трава. Истории, которые оживают

Густой теперь стал, почитай почти восемьдесят лет стоит. А наружу, за межу, не идёт! Как стена будто невидимая тут и не пускает дальше. И не плодоносит этот сад, и насекомых там нет, и птиц. А по ночам слышен в том саду девичий плач.

Однажды гроза ударила в Ванчиков дом и сгорел он дотла. Местные переживали, как бы не было беды, колдун знак дал. На следующий год Сталин умер. Другая жизнь началась.

Никто не живёт на том участке, так и стоит Ванчиков сад. Старожилы уходят, а молодёжь она в такое больно-то не верит, посмеивается над стариками, мол, чудят.

Меж тем на востоке заалело. Потянуло ветерком. Запели первые утренние птицы. По лугам застелился туман. Короткие они, летние ночи, с одной стороны неба солнце заходит, а с другой уж восходит. Золотой огромный шар медленно и величаво выплывал над рекой в белых плотных клубах тумана. И как люди не замечают этой красоты, этого великолепия природы, могущества её? Спешим, бежим, торопимся, а вот уж и жизнь прошла, как сон…

Дед Егор кряхтя поднялся.

Размял ноги.

– Что ж, спасибо за уху, сынки! Вот и ночь с вами скоротал. У стариков ведь бессонница. А тут хоть время не впустую было потеряно. Спасибо вам за беседу. Пойду я. Счастливого пути!

– И тебе счастливо оставаться, дед Егор, спасибо за рассказ! – ответили мы.

Тут Андрюха спохватился:

– Дед Егор, а у колдуна что же, своей семьи не было?

Дед Егор улыбнулся в бороду:

– Отчего же, была. И сейчас потомки его живут в нашей деревне.

– Интересно, – воодушевился Андрюха, – Вот бы посмотреть на них. Может и они тоже чего умеют, а?

– Может и умеют, – сказал дед, – Ну смотри, коль интересно на потомков-то.

– Погоди, дед, – не поняли мы, – Так ты и есть потомок колдуна?

– Сын я его, – ответил дед Егор.

И улыбнувшись нам в последний раз, пошёл прочь по цветущему лугу, в сторону деревни, золотой туман окутывал его силуэт и он таял, словно растворяясь в этом величавом восходе небесного светила.

Внезапно дед Егор остановился и оглянулся на нас, солнце освещало его белоснежно-седые волосы так, что они казались нимбом вокруг его головы. Старик улыбнулся нам кроткой, светлой улыбкой и произнёс:

– А я ведь, сынки, тоже с той войны не вернулся.

Он посмотрел на нас ещё немного, а после широким, благословляющим жестом перекрестил нас с Андрюхой и пошёл своей дорогой.

Мы стояли молча, поражённые, и глядели ему вслед.