Сон-трава. Истории, которые оживают

Правду бают, глаза – зеркало души. Коли что недоброе задумал, то лишь глаза и не соврут, не умеют они врать.

Мать Григория заприметила, что неладное с сыном творится. Спрашивает, а тот лишь бурчит в ответ, да отмахивается.

Уж несколько раз караулил он Тоську то в переулке, то за деревней, в поле, то в лесу, пока ещё лето было, всё подловить пытался. Да никак ему не удавалось с ней поговорить. А как солнце на осень покатилось, да ветра подули холодные, так и поймал однажды.

Темнеет рано осенью, холода уж пришли, снежок порхал, шла Тоська от подруги домой.

Тут от забора тёмная тень отделилась, да в её сторону шагнула. Испугалась поначалу Тося, потом видит – свой это, отошла, улыбнулась.

– Чего пугаешь, Гришка?

– Не хотел испугать, прости, Тося. Поговорить бы мне с тобой.

– Говори, коль так, – ответила она, показывая белые зубки и блестя весело глазками.

– Люблю я тебя, Тося, жить без тебя не могу, – выпалил Григорий, – Давай сбежим отсюда, а, Тося?!

Покачнулась Тоська в сторону, побледнела, губы платком прикрыла:

– Да что ты болтаешь, Гришка? Аль с ума сошёл? Ведь замужем я.

– Не дурак, знаю, что замужем. Да ведь нет тебе счастья с ним, а со мной будешь как в раю, всё для тебя сделаю. Уедем отсюда, а, Тось?

Замолчала Тося, голову опустила, пальчик свой прикусила, задумалась. А после вскинула на Гришку пылающий взгляд и заговорила горячо:

– Откуда ж ты, Гришенька, мысли такие взял, что худо мне с ним? Что не люб он мне? Замуж меня силком не гнали мать с тятей.

Люблю я мужа своего, не дури, Гриша. Опомнись. Девчонок на деревне много, на кой ляд я тебе сдалась!

Тяжело взглянул на Тоську Григорий, задышал с придыхом:

– Знал я, что так скажешь. Да я не тороплю, ты подумай хорошенечко. А я попозжа приду к тебе за ответом.

– Не надо ко мне ходить, Гриша, забудь про такое, – ответила ему твёрдым голосом Тоська и побежала по тропке к дому, скрылась в потёмках. Григорий же долго стоял ещё, прислонившись к забору, а снег кружил всё сильнее и сильнее, засыпая тропку, деревья и избы, начиналась зима…

Так и не дала Тоська доброго ответа ему, уж сколь раз после того караулил он её.

Хоть бы раз взглянула с теплотой, надежду бы дала, нет, всегда взгляд колючий, сердитый. Вот только вроде смеялась с бабами, а только его, Григория, заприметила, тут же и нахмурилась, улыбка с лица сошла, не рада она ему. Невдомёк Григорию, что всё глубже он погружается в дебри, что одуматься бы ему пора да отступиться, так нет.