Фуга

А он пока может собрать с пола чужие шмотки: носок, еще носок, синий лифчик – у Роуз-то сейчас точняк другой, футболка… В углу стояли две пустых бутылки и пепельница с мятыми окурками – Приют как он есть. На окне кто-то нарисовал помадой рожицу.

– Цыплят по осени считают, – сказала Роуз ровным голосом, и Рысь поежился. Роуз, не шевелясь, смотрела в потолок.

– Каких цыплят, радость моя?

– Таких пушистеньких. Цыплят по осени едят, если найдут.

– Ой да ладно тебе, едят не едят…

Он снова сел, зарылся лицом ей в волосы и наладился было заснуть снова, но вместо этого проснулся окончательно и сразу понял отчего – от тишины.

Как будто разом отсекли вообще все звуки.

– Слишком темно, – сказала Роуз ровным голосом.

– Ниче-ниче, радость моя, скоро рассвет…

Но пока там, снаружи, была тягучая, густая темнота – ни просвета, ни щелочки. Рысь чувствовал это.

– Скоро случится что-то отвратительное, вот я о чем.

Рысь шумно вздохнул – хорошо началось утро.

А через часик потянутся страждущие – того утешь, этому объясни, этим вломи, эту разубеди… Кто-нибудь новенький возжаждет утешения, кто-нибудь старший позабудет, кто он есть, а он, Рысь, будет делать вид, что очень умный и точно знает, как им всем помочь. Самое странное, что день за днем это прокатывало. Сам Рысь типу с такой физиономией ни в жизнь не стал бы доверять, а эти вон как…

Роуз тем временем села прямо и уже деловито подсказала:

– Вон там еще стакан, на подоконнике.

Стаканы толпились везде: и на полу, и на печальном, в пятнах, подоконнике, и даже на стуле. Тетрадь, в которой Рысь вел важные счета, открытая, лежала на столе. В ней поперек листа было его собственным почерком написано: «Напомнить А., где он забыл свою жену!»

– А где Артур забыл свою жену?

– У него нет жены, милый.

– Так я и думал…

– Почему мы уснули-то в мансарде Яблока?

– Потому что вчера нам показалось, что праздновать тут – хорошая идея.

Рысь вздохнул.

Он собирался отнести стаканы в кухню и заодно сообразить поесть. Третьего дня он припрятал в буфет банку маслин и теперь предвкушал. Нужны же радости… Уже на выходе вспомнил и обернулся:

– Слушай, а твое это, отвратительное – оно совсем вот-вот или есть время?

– Не знаю, – Роуз как раз натягивала платье через голову, но Рысь понял, что она жмет плечами, – вот сейчас кажется, что вообще уже случилось.

Снаружи все никак не рассветало.