Легенды и были Жигулей. Часовые сумрака

 – Сказать ему для начала. А потом доказать! Или заставить её признаться!

– Он знает! – поломала я Марьину стратегию.

– Да ты что! Тогда у них любовь! – Настало время удивляться дочери, – а ты откуда знаешь?! – Прошипела она мне вопрос, забыв вынуть щётку изо рта.

– Слышала. Он собирается увести её в горы, до полнолуния! Ответила я ей, не поворачиваясь.

Машка плюнула в раковину пасту и бросилась к телефону. – Ты звонить соседям собралась?! – Недоумевала я, глядя на то, как она быстро тычет пальцем по клавиатуре.

 – Вот! В интернете лунный календарь посмотрела! Полнолуние у нас в ночь с четверга на пятницу, а сегодня у нас уже среда! Да, время давно перевалило за полночь, и была уже среда! И до часа «x» оставалось только два световых дня и одна короткая, летняя ночь.

– Знаешь что? Давай спать! Не выдержала я, втайне надеясь, что всё это мне уже сниться, и с первым рассветным лучом сонное наваждение развеется сам собой!

– Ага! Утро вечера мудренее! – Прошлёпала мимо меня на диван Марья, неся в охапке своё одеяло и подушку.

По ходу, она чмокнула меня в скулу, и пожелала мне спокойной ночи.

Глава 3. Когда утро страшнее ночи…

Спокойной ночи у меня, конечно же, не получилось!

Сначала я долго ворочалась в душной, сонной одури. Потом, мне приснился сон, будто бы, моя Марья вампир, и что она беззастенчиво пьёт кровь у Пончика, а Лана пытается напоить её молоком, бегая вокруг них на задних лапах, потому что в передних, как кот Матроскин в рекламе, она держит литровую бутылку «Простоквашино»!

Проснулась я, в пятом часу утра, дальше спать не было силы! Полежала немного, подождала, пока уймется сердце и рассеется сонный морок, а затем быстро встала, и решительно раздёрнула шторы! Неяркий, утренний свет наполнил комнату.

Лана спала на своем всегдашнем месте, подмышкой у Машки, положив лапы и голову ей на грудь. На цыпочках я прокралась на кухню, и обнаружила там сладко зевающего, потягивающегося Пончика, который, тут же бросился мне навстречу, исполняя свой ритуальный танец утреннего приветствия.

Чтобы унять его радостные прыжки, приседания и подскоки, мне понадобились время, и некоторые усилия. Не обошлось даже без сильнодействующих заклинаний домашней магии, как, – «А-вот-кого-я-сейчас-веником!», и «Да-где-же-мой-тапок!». Наконец, пёс излил на меня всю страсть своей собачьей души, и успокоившись, оптимистично загремел миской, вспомнив, про свой нетронутый вчера, ужин.