Из бездны с любовью

В тот же миг метель стихла, и призрачный лунный свет озарил изможденные лица странниц. Обе они были очень стары, головы их тряслись, носы, будто клювы, нависали над беззубыми ртами, глаза чуть светились под черепашьими веками.

– Опять мы заблудились… – прошамкала та, что усмирила вьюгу. – Здесь нет серого петуха…

– Что с твоим умом, Ану, разве он высох, как высохли твои щеки? – засипела ее товарка. – Не видишь – вот раздваивается река. Ты сама мне читала: «От раздвоенного берега отсчитай восемьсот шагов в сторону Ура».

– Доживи до моих лет, Ина, и посмотрим, что ты будешь помнить, – пробормотала Ану, оглядываясь.

– Обе мы умрем сегодня на рассвете, ты и об этом забыла, старая ящерица? – Ина усмехнулась, обнажив голые десны. – Времени осталось мало. Считай.

Сгорбленные фигуры повернули обратно в лес и пошли, взглядывая на звезды и шепотом считая шаги. Мягкий снег оставался нетронутым под их ногами. В лесу было тихо, звери спали в занесенных снегом берлогах и норах, только волк, почуяв человеческое тепло, поднял было голову, собираясь завыть и позвать собратьев на легкую добычу, но тут же сник и, растерянно заворчав, отполз подальше с пути скользивших между соснами путниц.

– Семьсот сорок пять, семьсот сорок шесть… – шелестели их замерзшие губы…

Впереди посветлело, и странницы вышли на поляну. В конце ее возвышался запорошенный снегом гранитный камень, похожий на большую птицу.

– Вот он, серый петух! – торжествующе просипела Ану. – Сорок лет мы искали его и нашли в последнюю ночь!

– Да, теперь мы получим нашу награду! – подхватила Ина, облизывая заиндевевший рот.

Подковыляв к камню, они принялись обнюхивать и осматривать его со всех сторон.

– Странно, – наконец сказала Ану, – нет никакого входа, и тут слишком холодно для Него. И Он не плачет. Я ничего не слышу.

– А я слышу. Но это не Он.

Странницы обернулись. В лесу мелькали огни.

– Слишком рано, – забормотала Ану, – еще не встало солнце… И в этот раз мы ошиблись…

На поляну вышли несколько человек, одетых в суконные пальто цвета зимних елок.

– Эй, убогие!

Странницы не пытались бежать. Ветер сорвал платки с их голов, обнажив черные, густые, молодые волосы. Молча они стояли и ждали, когда маленький отряд приблизится к ним.

– Кто такие? – грозно спросил главный.

Старухи медленно подняли головы, и люди отпрянули.