Всё, что ты хотел узнать о своей мечте…

Но всегда ставь перед собой цели, большие и маленькие. Иначе твоя жизнь задохнётся. На самом деле я уже знаю, Алёшка, что ты будешь хорошим человеком. Когда я рядом с тобой, моя душа исцеляется.

Прасковья Романовна прижала к себе внука и поцеловала его в макушку. Сегодня ей, как никогда, хотелось рассказать ему всё и обо всём. После произошедшего, Прасковья Романовна вдруг поняла, как быстро и неожиданно может всё оборваться, и она может не успеть сказать последние какие-то важные слова. Их размеренную, тихую и спокойную жизнь теперь уже не вернуть.

– Я тебя люблю, Алёшка, очень сильно. И вся наша семья тебя очень любит. Помни об этом всегда.

Алёшка притих. Никогда он не видел бабулю такой разговорчивой и откровенной. Она больше любила подшучивать над ним и над мамкой, а больше всего над дедом. А вот так, по-взрослому, с ним она говорила первый раз. Он чувствовал большие перемены, которые произошли и ещё будут происходить в их жизни и в их семье.

IV

Отца с дедом Алёшка так и не дождался, заснул прямо рядом с Сашкой на одеяле.

Прасковья Романовна, достала из погреба всё нужное для ужина, сало и мясо окорока. Плотно приставила дверь в проеме. На столе оставила гореть только одну маленькую лампадку.

Анька к вечеру просыпалась, но говорила плохо и бессвязно, начался жар. Прасковья Романовна сменила все примочки на отеках и синяках, смазала все открытые раны, поменяла повязку на ухе, дала Аньке еще один настой из трав от жара и воспалений. Он как и снотворное годился.

До завтрашнего вечера Анька не проснется.

После того как закончила с Анькой, Прасковья Романовна перенесла Алёшку на кровать в дальнюю комнату. Он крепко спал, за весь день намаялся, устал. Прасковья Романовна прочитала рядом с ним молитву, благословила его на спокойный сон и вышла в сенцы.

Если не присматриваться, то о ночном происшествии никто и не догадался бы. Только под лестницей оставалось валяться ружьё, которое, к её удивлению, не заметила ни она ни Алёшка, бегавший тут весь день.

Прасковья Романовна его аккуратно подняла, никогда оружие не любила, и всегда была против того, чтобы хранить его в доме, но теперь поняла, что Иван Кузьмич был прав, когда настоял на этом. Ружьё она отнесла на его законное место, за печку.

Когда во дворе послышались шаги, Прасковья Романовна вышла в сенцы и с трудом отодвинула дверь из проёма. Недалеко от порога уже стоял Игнат, Иван Кузьмич и Яков. Игнат сразу вбежал в дом.