Крест. Или страшная сказка о любви

Пересменки, пятиминутки, подготовка к обходу, да мало ли… Рано или поздно кто-нибудь все равно придет и все ей объяснит.

Ксения оказалась права, совсем скоро к ней в палату пришли.

Да не «кто-нибудь», а целая делегация.

Все тот же белый халат. Но – властное выражение лица и… свита… Да, по-другому не скажешь. Свита из белоснежных молодых людей обоего пола, почтительно держащихся позади.

Мужчина.

Несомненно, он тут главный. Средних лет, темные волосы, бритое лицо, светлые глаза. Оттенок не рассмотреть, поскольку его взгляда удостоилась не Ксения, а неубранная овсянка.

Ну, ясно, достанется кому-то на орехи. К приходу Самого пациенты и палаты должны быть вылизаны начисто, а тут, не угодно ли, объедки какие-то.

Доктор дернул бровью, только этим едва заметным движением выражая неудовольствие, а затем отрешенно уставился на макушки яблонь за окном. Везде понасажали эти яблони, вместо вырубленных постаревших тополей, весь город в кружевах…

Сопровождающие поглядывали на Ксению вскользь, без особого интереса, словно она не человек, а надоевший учебный макет.

Точно, да это же студенты, догадалась она.

Доктор произнес несколько фраз, смысла которых она совершенно не поняла – сплошная латынь. «Орден „белое братство“, и даже с тайным языком,» – сыронизировала она мысленно.

Впрочем, едва проступившее раздражение тут же заглохло. Ее вниманием завладела его очень необычная, своеобразная манера речи.

Говорил он безразлично, негромко, ровно так, как необходимо, чтобы не перейти на шепот.

Казалось, собственные мысли занимают его гораздо больше, чем происходящее вокруг. При этом впечатления, что человек просто неразборчиво бормочет себе под нос, не создавалось. Отсутствие эмоций с лихвой компенсировалось богатым, подвижным тембром. Ясный, открытый, с четкой артикуляцией голос далеко разносил каждое слово.

Мать Ксении всю жизнь проработала музыкальным педагогом. Умная женщина не заставляла дочь любить музыку из-под палки, как это часто случается в «приличных» семьях, однако ее профессия все же не могла не отразиться на жизни ребенка.

Знания усваивались, впитывались сами собой, между делом.

Поэтому сейчас Ксения без труда классифицировала голос – тенор. Но не легкий, звонкий лирический, а драматический: на грани с баритоном, насыщенный металлом и… вибрацией. Его голос был подобен паровому котлу корабля на полном ходу: так титанические силы, двигающие вперед стальную махину, внешне проявляются лишь легкой дрожью в машинном отделении.