Жертва. Между долгом и человечностью

«Фух, если вдвоем отстреляемся, то может и отпустит…» – только и успел выдохнуть Гарник, как Вера неожиданно снова вскочила и подбоченившись одной рукой вызывающе спросила:

– А чего бы нам тогда все грядки не объединить? Так места для засева будет больше и урожая соответственно! Раз уж все равно приходится за всех подряд работать!

Последняя фраза явно была лишней… Наставница вспыхнула, лицо её перекосило от ярости:

– Ты.. Глупая девчонка. Будешь меня учить?! – зашипела она, раздувшись как красный шар.

– Я просто вношу предложение, как повысить урожай! Чтобы в столовой получать побольше, – спокойно ответила Вера, глядя ей в глаза.

Ни один мускул на лице девочки не дрогнул. Уперев одну руку в бок, она стояла, спокойно помахивая тяпкой.

Гарник съежился. Ему хотелось спрятать голову в землю, как страус, только бы не слышать, не знать, что происходит. Остальные работающие дети тоже вмиг притихли, оборвав на полуслове задорные перешептывания.

«Вот пропасть! Пропасть! Пропасть!»

Наставница словно таран двинулась на девочку.

Гарник пригнулся. Он знал, что сейчас будет и хотел бы защитить подругу, но… что он мог?!

А Вера не шелохнулась. В детских глазах сияла такая непоколебимость, такая сила духа, что во взгляде взрослой на миг скользнуло сомнение. За долю секунды до того, как тяжелая пощечина сбила с ног нахальную нарушительницу установленных правил. Удар был такой силы, что даже у Гарника зазвенело в ушах. Вера отлетела назад, упала на землю, придавив всходы, но тут же сгруппировалась, готовая вскочить и ринуться в бой.

– Оставь, оставь, – шептал он ей в ухо. – Оставь, оставь, оставь!

Наставница развернулась и, сузив из без того малюсенькие глазки, медленным, размеренным шагом пошла в другой конец огорода. На лице её застыла властная маска ожесточения. Только Гарник успел заметить растерянный испуг, охвативший женщину сразу после удара. И не удивительно -никто не ожидал такого смелого поведения, откровенного неповиновения от маленькой милой девочки.

Несколько минут стояла гробовая тишина. Наконец Вера сбросила замершего Гарника и прожигающе-пронзительно уставилась ему в глаза:

– Ты чего влез? – взвинченно, грубо и даже ядовито спросила она.

Мальчик прекрасно понимал почему. Вера злилась, что друг не поддержал её, когда это было необходимо.

– Ты ничего не понимаешь! – вспылил он.

Чувство вины за собственную трусость говорило за него.