Хорошая собака плохой породы не бывает

Да и не было смысла в какой-то особой отдрессированности. Независимость и чувство собственного достоинства были очень яркими чертами моего второго эрделя. Он всегда делал то, что считал нужным, но действовал очень разумно. И при этом, если надо было потерпеть ветеринарные манипуляции – превращался в памятник самому себе и стоял, даже не шелохнувшись, и намордник можно было не надевать, хотя вообще очень не любил прикосновения чужих людей. И когда надо было пройти в 10 шагах от беснующегося боксера, терроризирующего весь двор, спокойно шел рядом, хоть и порыкивал тихонько, и в любой момент готовый к бою, но раз надо – значит, надо.

Дома он всегда вел себя идеально – тихонько лежал на своем месте, мог, сложившись почти пополам, при необходимости, уместиться на любом пятачке, но больше всего он любил компанию людей, обожал приходить в комнату, ложиться в ногах и тихонько посапывать. Он никогда не тягал еду со стола, не обижался, если ему случайно наступали на лапу, просто старался побыстрее уйти с дороги.

На улице Мусь, несмотря на мои опасения, ходил абсолютно спокойно, производя впечатление непробиваемого флегматика. Когда отпускали свободно побегать, никогда не убегал далеко.

Кое-какие привычки с прошлой жизни он все же сохранил. Например, обожал играть в футбол, беря на себя роль вратаря. Когда Мусь видел мяч, то мгновенно замирал, все мышцы напрягались, большие карие глаза неотрывно смотрели на вожделенный предмет, а хвост выбивал «барабанную дробь».

Как ни странно, наш пес обожал пылесос. Как только он слышал заветное гудение, тут же мчался на звук и не отставал, пока не поводишь щеткой по кучерявым бокам, и в это время стоял неподвижно и жмурился от удовольствия.

Первым в драку Бельмондо никогда не лез, но если его задевали, тут же давал отпор, и не сдавался никогда. Впрочем, никогда и не стремился «добивать» врага. Как только тот признавал свое поражение, наш вояка обычно терял всякий интерес к дальнейшей борьбе, и к нему вновь возвращалось выражение благодушия и некоторого безразличия.

Стая – это святое, и первейший долг – ее охранять. Даже будучи совсем стареньким, защищая на улице нашего кота Феликса, на которого напал черный терьер, Мусь умудрился ввергнуть в панику огромного, раза в полтора больше себя, пса, вцепившись ему в бороду и просто повиснув на ней. И хозяева черныша, и я еле растащили дуэлянтов.