Горький аромат хризантем

Она почти окунула лицо в протянутый ей минуту назад букет, вдыхая горьковатый, характерный для этих цветов аромат, потом взглянула на Пашку сияющими глазами и спросила:

– Как это вы угадали с цветами?! Это же мои любимые хризантемы!!!

Пашка даже засветился от удовольствия!

Он помог Ольке через ступеньку джипа взобраться на переднее сиденье машины.

О, какой это был салон! Олька с удовольствием поразглядывала бы в этом салоне всё повнимательней, но вовремя вспомнила суровый наказ сына.

Она мучилась и не знала, как ей отправить сыну номер автомобиля Пашки, который она запомнила и теперь отчаянно боялась забыть.

– Прости… те, Павел… – неуверенно произнесла Олька, зардевшись, что собственно её совсем не испортило, а, наоборот, сделало лицо ещё более нежным…

– Прости! – поправил её Пашка, – Давай на ты!

– Давай! – согласилась Олька, —

– Понимаешь, мы живём с сыном вдвоём, он сейчас дома и очень беспокоится за меня, зная, что мы с тобой встретились впервые.

Ты не будешь против, если я сообщу ему номер твоей машины?

– Конечно-конечно! – сказал Пашка, —

– Безопасность – наше всё! Могу паспорт дать сфотографировать!

И вдруг заржал от души, закинув голову назад. И этот его ржач сломал

все последние тонкие барьеры из дискомфорта, который возникает при первой встрече мужчины и женщины.

И они поехали кататься по городу, иногда выходя из машины в некоторых местах, чтобы полюбоваться вечерней панорамой их многоступенчатого города, его огнями, вдыхали прохладный воздух и, даже, подержались немного за руки.

А ещё было маленькое кафе, в котором им сварили очень вкусный кофе. Пока Пашка с Олькой его пили, сидя за маленьким столиком, разглядывая друг – друга в приглушённом свете небольшого уютного помещения, букет из хризантем был заботливо поставлен в вазу предупредительной официанткой, и Олька легонько касалась цветков пальчиком и вдыхала горьковатый аромат… А ещё было нежелание прощаться у подъездной двери Олькиного дома…

– Всё-всё-всё! – сказала, смеясь, Олька,

– пора домой!

И, шутливо развернув Пашку, легонько подтолкнула его в направлении его машины, которая светила своими изумительными фарами, и в темноте казалась ещё больше.

И лишь дома, уже переодевшись и просматривая телефон на предмет пропущенных звонков, Олька поймала себя на мысли, что ни разу за вечер не вспомнила о «Рыбке-паразите».