Говоря словами Другого

– Пока достаточно! – остановил «существо» Мишель. Вновь пользуясь мыслеречью, он постарался вложить в нее все возможные эмоции доминирования. Ирвинг О’Геал безропотно повиновался. – Я знаю, что это нелегко. Черт возьми, даже у меня идеально не получилось! – В отличие от всех остальных, «существо» не заметило искренней досады Мишеля. – Поэтому, мы придумали для Вас специальную обучающую программу. Признаюсь честно, она еще «сыровата», но улучшать ее будут прямо в процессе. Так что не беспокойтесь. В любом случае, скучно не будет.

Он еще хотел добавить, что следующее воскрешение произойдет не раньше, чем Ирвинг завершит весь курс обучения, но не смог подобрать нужных слов. В конце концов, «Он» или «Оно», начисто лишен какого-либо ощущения времени. Мужчина попрощался и полностью отключился.

***

– Я думаю, не совершаем ли мы ошибку? – после минутной паузы начал рассуждать Мишель Отре.

– Что за ошибку? – медленно проговорила психолог. Если до этого, она разрывалась между длительной насмешкой про писк и желанием поскорее пойти спать, то подозрение в ошибке и как следствие, задетое самолюбие сразу же снимало данную дилемму.

– Я думаю, не совершаем ли мы ошибку… – повторил мужчина, не замечая агрессию. Он был полностью погружен в свои размышления. – С одной стороны, лингвистическая относительность. Это да. Но с другой стороны. Мы меняем «горячую» коммуникацию, я бы даже сказал «максимально горячую» коммуникацию на «холодную»[9 - Концепция «горячих» и «холодных» средств коммуникации принадлежит Маршаллу Маклюэну.

«Горячая» коммуникация максимально наполняет одно чувство данными, то есть, когда человек смотрит фильм, ему не нужно ничего додумывать. «Холодные» средства передают меньше информации, а значит оставляют простор для фантазии.]. Если мыслеречь расширяет абсолютно все органы чувств, давая максимально исчерпывающую определенность то речь, влияет только на слух. Нам придется многое додумывать самим. Я думаю, очевидно, что они будут оказывать различное воздействие. Интересно другое. До тех пор, пока «существо» пользовалось мыслеречью, степень участия аудитории была относительно низка. От нас зависело очень немногое. Скорее всего, теперь всё изменится.

– Знаешь, я думаю, всё будет хорошо, – Эрнст фон Лоренц был на удивление сосредоточен. Медленно обдумывая каждое слово, начал он. От привычной самоуверенности не осталось и следа. – По всей видимости, коллеги правы, и другого варианта у нас, действительно, нет.