Подстава. Книга вторая

– Вам известны причины, по которым… вами заинтересовались?

Черт!

Догадаться было не сложно. Ирдэран Нельсвер мог скрыться от любых спецслужб, что и продемонстрировал многократно, но имелся тот, кто оказался способен найти его и на том конце Вселенной – Эрих Дагрэй. Так что чувак собирался или купить посредством меня свою свободу, или выманить таким макаром Эриха и убить, что с конструктивной точки зрения было куда вернее.

– Да, мне это известно, – ответила я девушке из тринадцатого отдела, – свяжитесь с моим руководством.

– Вас поняла. Хорошего вечера.

Когда я положила трубку, старушка в кресле внезапно решилась:

– Я расскажу все. Абсолютно все! Я готова сотрудничать с полицией!

Сотрудничать ей пришлось с моим официальным напарником лейтенантом Гайстоком, а я ушла к неофициальному – Шайтану.

***

В комнату не совсем легальных допросов Шайтас меня не пустил, вышел в коридор, вытирая окровавленные руки грязной тряпкой.

– Что хорошего? – спросила, привалившись плечом к железной стене подземелья.

– Ничего, – Шайтан был зол неимоверно. – Тебя нужно увозить отсюда, а я… – он швырнул окровавленную тряпку в мусорный бак, – я впервые за двенадцать лет хоть с кем-то сработался. И тут такая подстава.

Улыбнулась невольно. С одной стороны было приятно, что меня так высоко оценили, с другой грустно, потому что да – придется валить. Ирдэран Нельсвер социопатом не был, и с одной стороны жертв среди мирного населения он в прежние времена не допускал, за что мы, спецслужбы, его очень ценили и в целом, несмотря ни на что, относились к нему даже с некоторым уважением.

Но с другой – чувак организовал подпольный аукцион у нас под носом, и вскрылось все по чистой случайности. В общем слишком умный и непредсказуемый был мужик, что несколько… напрягало.

– Могу взять отпуск, – предложил Шайтан.

– Впервые за двенадцать лет? – предположила я.

Бывший десантник молча кивнул. Я улыбнулась, правда грустная улыбка вышла. Совсем грустная.

– Сколько у тебя полос? – вдруг спросил Шайтан, привалившись к стене рядом.

Интимный вопрос. Даже между десантниками не было принято говорить о том, сколько боевых товарищей ты потерял. И все же скрывать не стала.

– Девятнадцать, – тихо ответила я.

– Сорок семь, – хрипло признался он.

Это… жестко. Значит, были на его счету операции, из которых живыми вообще никто не возвращался. Как он вообще еще держится?!

– Погнали домой, – предложила, до безумия устав от этого дня.