Мы не твои

Сам хочу поговорить с доктором, с Товием Сергеевичем. Меня везет медбрат, тот который сменял Надю. Кирилл.

– Ну, здравствуйте, Ильяс Александрович.

Товия я видел, еще когда мог видеть. Когда Там с дырой в животе попал к нему в клинику. Огромный, добродушный, не лез за словом в карман и сейчас, я думаю, не полезет.

– Доброе утро, Товий Сергеевич.

– А оно доброе? Мне бы вас, батенька, на дуэль вызвать… За честь, так сказать, как в старые времена.

Я молчу, понимая, что доктор прав, очень сильно прав.

Я даже не могу объяснить, что хотел как лучше!

– Я бы понял, Ильяс, если бы ты просто ей дал от ворот поворот, это нормально, ну, попользовался глупышкой маленькой…

– Я не пользовался…

– Не перебивай старших. – я чувствую, что он говорит без толики иронии. Ему неприятно общаться со мной, но ничего поделать он не может. Он врач. Я пациент. – Если бы просто воспользовался наивностью, молодостью…Жалостью, в конце концов.

Стискиваю зубы, чтобы не заорать. Она не жалела! Она… она любила, кажется…

– Это можно простить. Но то, что ты про ребенка сказал.

– Я же не знал, что она и правда…

– Не знал? То есть от чего дети бывают ты еще не выучил?

– Выучил.

Чёрт. Он прав, тысячу раз прав, и…

– Я хочу найти ее. И жениться на ней.

– Зачем ты ей нужен? Калека?

– Я должен встать на ноги, и вы… вы мне поможете!

***

В клинике я провожу несколько часов.

Полное обследование, даже небольшой консилиум. Предлагают на выбор лечение в Германии, в Израиле, ну и у нас, в России, конечно.

Там дороже и быстрее.

Но у нас… у нас я буду рядом с Воробушком. Это душу греет. И все-таки.

– Ильяс, смотри, – Товий шелестит какими-то бумагами. Наверное, смотрит мои анализы, я сдаю их регулярно, там настаивает.

– Я не поеду.

– Погоди, выслушай сначала, ишь, горячий какой! Горец! Поедешь на две недели. Обследуют тебя по полной программе, сделают выводы. Двух недель хватит. Когда вернешься ты, вернется и Надежда. Понял?

Две недели.

И за две недели есть надежда, конечно, не встать на ноги, не прозреть, но хотя бы узнать какие у меня шансы.

Есть надежда. И Надежда. И я должен выбирать.