(не)Чужая жена

Как будто я дома мало работала! Двадцать четыре часа с ребенком!

Он и няню-то мне предложил всего месяц назад!

И тут до меня дошло – а что, если он предложил взять для меня помощницу, потому что знал, что избавится от меня? Заранее все просчитал?

Нет, я, наверное, просто схожу с ума…

Господи…

Раздается деликатный стук.

Деликатный?

– Василиса… Ты там жива?

***

Я прочищаю горло, но ответить не в состоянии.

Блин… это же все равно, что занято кричать.

Какой стыд.

– Василиса, я жду еще три минуты, потом зайду.

Он зайдет. Я прекрасно это знаю.

Хорошо, что тут есть раковина и зеркало.

Ой нет. Плохо. Очень плохо.

Смотрю на себя и понимаю, что я сейчас, как сестренка той Богини из обезьянника, только чуть помладше. Или… как дочка.

Лицо все опухшее. Под одним глазом фингал, под другим – скула почти фиолетовая. Нос распух от слез, губы обкусаны.

Все лицо в потекшей косметике и грязи.

И Корсаков видел меня такую красивую!

Господи, помоги мне!

Мамочки мои…

А, собственно, что такого?

После того, что он в принципе видел меня тут, в отделении полиции, в обезьяннике…

Уверена, моё разукрашенное грязное лицо – это последнее, на что он обратил внимание…

Беру мыло, намыливаю сначала руки, смываю грязь, потом начинаю аккуратно тереть щеки. Больно. Но делать нечего.

Не могу же я выйти к нему такой раскрасавицей?

И, собственно, почему именно к нему? Вообще выйти к людям с таким лицом, это…

Дверь открывается.

Как? Мне казалось, я закрыла?

Это уже неважно.

Бывший босс стоит в проеме, опираясь на дверной косяк. Смотрит на меня в зеркало.

Утешаю себя тем, что выгляжу чуть поприличнее. Смыла грязь и косметику.

– Как ты?

Странно.

Мне казалось, что когда я на него работала, он все время говорил мне «вы» и называл по имени отчеству.

Только один раз перешел на «ты», тогда, в ресторане, когда мы обсуждали итальянский язык и французский Лазурный берег.

Потом все вернулось на круги своя – Василиса Викторовна и «вы».

Нет, вру… Когда он выгонял меня с работы с «волчьим билетом» – обещая, что меня больше ни одна приличная контора не возьмет, он тоже сказал мне «ты».

Но об этом лучше не вспоминать.