(не)Чужая жена

Крутит, но уже не от боли, а от…

От возбуждения!

Мамочки мои…

Я так дико возбудилась от одного поцелуя?

Чувствую, как то самое место становится влажным, и трусики – мои шикарные белые кружевные трусики от элитного бренда – мокрые!

Какой чувственный эротический сон! Кто бы мог подумать, что в таком сне мне приснится не Бред Питт, не Том Харди или Джейсон Момоа!

Корсар! Мой Корсар!

Кажется, я говорю это вслух! Выдыхаю прямо в его рот. И смеюсь, глупо, как дурочка.

– Ты что, еще и под кайфом, верно?

О да! Я под кайфом! Под кайфом от поцелуя с моим Корсаром!

Я ведь была влюблена в него тогда! Правда-правда!

Ох, я ведь даже самой себе в этом не признавалась!

Ну… даже не вспомню, когда это началось. Может, и в самый первый день, когда увидела его выходящим из кабинета отца?

Шикарный мужчина, высокий, в костюме, такой элегантный, как с обложки журнала!

А может, это случилось на вечеринке, которую папа устроил в нашем загородном доме? Ну, когда у нас еще был загородный дом…

Корсаков тогда приехал один, и жёны папиных друзей наперебой с ним флиртовали.

А он подошел ко мне и сказал, что ему придется весь вечер изображать пылко влюбленного в меня безнадежного старичка, чтобы дамочки отстали.

Ему было всего тридцать! А мне восемнадцать! Пылкий старик! Я тогда очень сильно смеялась, хотя мне он реально казался взрослым, и я его стеснялась.

Особенно когда он пригласил меня на танец и прижимал нежно, почти как сейчас.

Потом он еще сказал папе, что, возможно, скоро пришлет сватов.

Не прислал.

А потом… Потом компания Корсакова увела у папы тендер, и, собственно, на этом по сути папин бизнес и закончился. Он получил инфаркт и уже не смог вернуться в обойму.

А Корсар… Корсар искренне посчитал, что я его тогда подставила, чтобы за отца отомстить!

Ну… отчасти.

Мы с папой были очень близки, еще до маминой смерти, а уж после… У меня в жизни никого не было, кроме папы!

Странно, что папа не оценил то, что я так поступила с Корсаковым.

Ну…

Нет, ладно, я не буду вспоминать о плохом в таком хорошем сне!

Я продолжаю упиваться поцелуем, чувствуя, как что-то очень большое и твердое давит на живот.