(не)Чужая жена

И как я вообще теперь смогу посмотреть в глаза Корсакову?

А ведь мне придется ему в глаза посмотреть! Он ведь не просто так сказал, что я теперь его женщина?

Он вообще ничего никогда не говорит просто так.

Я вздыхаю. Надеюсь, что он уже уехал, ну или по крайней мере больше не будет меня беспокоить сегодня.

А до завтра… До завтра я приду в себя и придумаю, как мне с ним себя вести.

Товий Сергеевич о чем-то говорит с медсестрой, потом подходит ко мне.

– Ну вот что, дорогая, сейчас возьмем анализ крови, обработаем твое личико прекрасное, а завтра посмотрим, как будешь чувствовать себя. Скорее всего, отпустим мы тебя домой. Я думаю, ничего криминального с тобой не случилось. Стресс, давление, еще и диеты эти ваши! Голодаете, а потом…

– Я не голодала. Просто…

– Просто, детка, в одном месте короста! Минут через десять принесут ужин. Потом Настя даст лекарства, и спать. Завтра с утра зайду.

– Спасибо вам.

– На здоровье, дорогая, на здоровье.

Он выходит. Я выдыхаю.

Ну все. Вот и закончилось приключение.

Укола в вену я почти не чувствую, стараюсь не смотреть в ту сторону.

Потом медсестра помогает мне подняться, приглашает в соседнюю комнату.

– Там у нас есть душ, вы можете смыть грязь. Потом я помогу вам одеться.

– Я… я сама справлюсь. Спасибо. Только…

Хочу сказать ей, что мне нечего надеть, но она выходит.

Вижу висящее у душевой большое чистое полотенце.

Ладно, могу пока завернуться в него. Когда вернется Настя – спрошу, может, у них есть какая-то одежда? Униформа или… халаты для пациентов?

Не успеваю раздеться, потому что слышу шум двери – наверное, вернулась Настя и все-таки принесла мне одежду.

Поворачиваюсь.

Да, одежду мне действительно принесли.

Но это не Настя…

***

Белье пригодилось.

Почему-то эта мысль первая приходит в голову.

Не то чтобы я хочу, чтобы Корсаков увидел меня в нем.

Да я уже вообще не соображаю, чего я хочу.

Нет, не так! Вася, ты просто вообще уже ничего не соображаешь, давай вот честно!

Жила всю жизнь в золотой клетке, от всего дурного отгороженная, сначала папой, потом мужем.

Один раз только свернула с пути истинного, поступила дурно, хотя и верила, что для благой цели.