Отец подруги. Моё наваждение

– Адам Янович, простите, мне правда больше не к кому обратиться. Сумма приличная.

– В долг просишь, или как? – говорю, сам свой голос не узнавая, хрипит.

Вскидывает на меня глаза. Зеленые, манящие, колдовские, млять…

– Адам Янович, я… конечно в долг, я… всё верну, как только смогу.

Так, в долг значит? Может… может и правда денег пришла просить, а не то, о чем я, грешным делом, подумал?

– Или…

– Или…– голосок срывается, руки мнут подол короткой юбочки, которая едва до середины бедра доходит.

Ноги длиннющие, стройные и… раздвинуть она их может очень широко. Я это хорошо помню.

– Ева, и что именно ты хочешь мне предложить?

– Я всё верну, заработаю и отдам. Но деньги нужны сейчас. Срочно.

– Заработаешь чем? Репетиторством? Или, может быть, хочешь сменить род деятельности, а? Для этого так вырядилась?

Этот вопрос меня очень сильно интересует. Для чего этот маскарад? Это платье блядское?

Не выдерживаю, отталкиваюсь от стола, встаю, подхожу почти вплотную.

Сразу понимаю, что облажался. Потому что ноздри забивает её нежный девичий аромат. Какие там к херам собачьим духи французские? Для кого они? Для стареющих нимфоманок? Вот! Аромат нежной девичьей плоти, сладкий и острый, аромат её возбуждения. Она ведь возбуждена! Это я прекрасно понимаю.

– Значит, решила продать себя подороже?

Вижу её замешательство, щеки алеют, руки дрожат.

А как ты думала, детка? Продавать себя – приятного мало!

– Почему… почему вы обо мне так думаете?

– Потому что ты вырядилась как блядь!

– Я… – лепечет что-то про красоту.

Дуреха! Ты красивая, даже если тебя в мешковину завернуть.

– Бабки хочешь получить? У меня? – мысль меня осеняет, поняв которую убивать готов, ярость накрывает. – Или я не первый кандидат? Или не последний?

Конечно! Сразу бежать! Извини, оленёнок, но из этой клетки ты не выскочишь. Хватаю за руку, поздно понимая, что у неё травма.

Вот же я урод…

– Прости, малыш, опять рука?

– Это не та рука, другая.

Пустите, я пойду.

– Стоять, – задерживаю, фиксирую запястье, – Так для кого ты хотела быть красивой?

Молчит, краснеет, вижу, как над её губкой капельки пота появляются. Нервничает, сладкая. А у меня мало того, что член по стойке смирно, так еще и инстинкт охотничий на все двести процентов.

– Ты же девственница, да, Ева? Решила продать себя подороже?

Дергается, дышит тяжело, губы свои пухлые закусывает и… вижу, что слезы накатывают.