Иллюстрация жизни

Но втайне всё это приносило ему лишь ещё один повод для радости. Он хранил секрет внутри себя, о котором окружающие и не догадывались. Только теперь он очень явственно понимал, каким именно образом старику Этьенну удавалось до самой смерти сохранять живой и никогда немеркнущий блеск в глазах.

Из глупца для окружающих он превратился в зрелого мужчину. Взгляд его стал более сконцентрированным, глубокомысленным, но в то же время искристым. Нрав стал более простым и сговорчивым. Ну, а мысли стали степеннее и стройнее.

Он обзавёлся новым кругом знакомых и приятелей, с которыми периодически вёл беседы в кафе и барах, попивая свой любимый виски. Страх из его жизни напрочь исчез. Бояться было нечего. Он знал, что с ним всё будет хорошо, при любом раскладе. Всё жизненное словно едва касалось лично его. «Это всё пройдёт, не стоит суетиться зря», – постоянно твердил он себе.

Все перемены в Пьере произошли вследствие его уверенности в завтрашнем дне. Всё было просто, складно, оттого и счастливо.

«Счастье таится в простоте хода вещей».

Картины он писать не переставал. Но делал это не из нужды заработка, а по наитию. И только тогда, когда совершенно неожиданно появлялось необъяснимое вдохновение. Тогда непременно он брал кисть в руку и вырисовывал свою фантазию. Но такие моменты случались с ним довольно редко. Примерно раз в несколько лет Пьера поглощала та или иная идея, и он полностью отдавал себя в её власть. Но по завершению картины, снова терял всякий интерес к любимому пристрастию.

Тем более он думал, что творец может воплотить в жизнь только одно выдающееся и гениальнейшее произведение, а таковое он уже создал. Свои работы не без малого он очень любил и не хотел с ними расставаться, но всё же периодически выставлял на витрины своей лавки для продажи. Прохожим и зашедшим покупателям явно приходились по душе его работы. Однако мало кого могла устроить невообразимо высокая цена за товар, чтобы осмелиться его купить. Оттого многие картины просто стояли за стеклянными окнами витрины и притягивали взгляды прохожих до тех пор, пока какой-нибудь редкий посетитель не приобретал одну.

Он поднялся неторопливо с дивана. Его домашний кот, которого он назвал Серб, подошёл к нему и начал обтираться об ноги, намекая, что пора подавать ему завтрак. Это был заведённый ритуал на протяжении последних четырёх лет, с того самого дня, когда он подобрал на улице маленького, ослабленного котёнка.