Эра параноиков

Больше не звони. Удачи! – быстро протараторил заученный текст Леон и оборвал связь.

Пьер растерялся и не мог поверить в то, что услышал, его кулаки и челюсть сжались:

– Я тебя убью, паскуда! – заорал неожиданно для самого себя Пьер. – Слышишь, гад! Найду тебя, где бы ты ни был, и убью, сука!

Но Леону уже не довелось услышать пустых угроз Пьера.

Взвинченный и взбешённый, Пьер пошёл к себе домой и принял «AstalH

O», представил Мэри и оказался в её пустой квартире. Ещё принял дозу, но и в этот раз «AstalH

O» не сработал, как ему того хотелось.

В попытках найти Леона оказался в незнакомой обстановке стильной и просторной квартиры, но самого Леона там тоже не обнаружил. Потом ещё, ещё и ещё. До тех пор, пока вся жидкость не закончились. Он так и не сумел их найти, перескакивая и прочёсывая окрестности в астральном теле с места на место.

Схватился за бутылку виски и опустошил её остатки до дна. Он ощутил, как горячительное с приятным послевкусием растекается по его телу.

Тело стало тяжелеть и клониться к полу. Он присел рядом с диваном. Пьер до конца не мог понять, что же его больше разозлило: то, что Мэри ушла к Леону, или то, что он не сможет подняться за счёт продажи «AstalH

O», или же то, что друг оказался тем ещё паскудой. Вообще-то, Пьер всегда втайне завидовал Леону. Тот был на голову выше в финансовых делах, смекалке, открытости к людям и в любовных похождениях. И зависть постепенно переросла в недоверие. Он никому не доверял в чём-либо.

Раскрываться он мог лишь на картинах.

Так день за днём Пьер коротал время, сидя в обнимку с бутылкой виски. Алкоголь, пропитавший его организм, усугублял попытки Пьера забыться, выталкивая на поверхность сознания одни и те же переживания и мысли. Он пил много и безостановочно, но и время имело точно такое же свойство – течь и не останавливаться.

В один из дней очередного пьянства он находился в состоянии ползания по полу. Пьер решил собраться с духом и начал перерывать всю квартиру в желании избавиться от малейших воспоминаний о Мэри, чтобы стереть её из своей памяти окончательно и бесповоротно.

Даже пара волосинок, небрежно валяющихся на полу, обладали эффектом мгновенной вспышки воспоминаний о ней. Он, шатаясь, оперся на кровать, поднялся на ноги, и начал с дичайшей яростью выбрасывать ненужный хлам через окно. Ему казалось, что каждая вещь пропитана ароматом её духов. В ход пошла даже кофта, которая в данный момент была на нём.