Пьер Нуаре

Тем лучше. Это стоит отметить!»

Всё ещё разглядывая свою картину с разных ракурсов, он достал мобильный телефон и быстро набрал сообщение. Ответ пришёл незамедлительно: «Уже еду».

Ожидая приезда своей «подруги», он сходил в душ, переоделся. Достал уже ранее открытую бутылку виски. И принялся от нечего делать прокручивать новостную ленту в Интернете.

Спустя полчаса раздался нетерпеливый стук в дверь. Пришла Мэри, всегда старающаяся выглядеть для Пьера безупречно и маняще. Её каштановые волосы аккуратными вьющимися локонами спадали на плечи.

Вечернее платье с глубоким декольте облегало фигуру с пропорциями песочных часов. А расплывающаяся улыбка и широко распахнутые глаза всякий раз доказывали Пьеру, что она принадлежит ему одному.

– А вот и я! Соскучился? – сказала Мэри, влетая в объятия Пьера.

Он едва успел немного отстраниться.

– Мне сейчас не до объятий, – всё же приобняв, остановил её порыв Пьер.

– Правда? А зачем ты меня позвал к себе? – в её серо-голубых глазах отобразилось лёгкое разочарование.

– Чтобы отметить!

– Ммм… То есть сегодня я нужна тебе в качестве собутыльника?

– Ну, можно это и так назвать. Да и не только, – не соврал Пьер.

– Ну хорошо, валяй. Что у тебя приключилось сегодня? Картину очередную продал?

– Это ты угадала! Но ещё мне сегодня чудом удалось избежать ареста. Так что живём, пока свободны и вольны! – сказал Пьер с улыбкой безумца.

Мэри внимательнее пригляделась и заметила, что у него масленые от алкоголя глаза. В голосе послышались нотки укоризны:

– Ну понятно.

– Что опять?

– Да ничего, – отрывисто отмахнулась Мэри.

Пьер, понимая намёки и проявленное недовольство Мэри, поспешил оправдаться:

– Я отдыхаю и хочу это делать так, как мне вздумается, не выслушивая твоих нравоучений, дорогая, – Пьер посмотрел на неё с вызовом.

– Пьер, я ничего особенного не сказала, – ответила Мэри, слегка надув свои и без того пухлые губки.

– Ладно, извини. Просто я не хочу, чтобы ты начинала снова промывать мне мозг, – Он протянул стакан, наполовину наполненный виски.

Их отношения были односторонними: Мэри считала себя его девушкой, несмотря на то, что Пьер давал ей вполне непрозрачные намёки, что отношений у них как таковых нет. К ней он относился как к любовнице и как к близкому другу. Он не строил касаемо неё никаких дальнейших планов и не хотел перемен. Его всё устраивало так, как было. И подобные отношения оставались неизменным уже без малого шесть лет.