Эмигранты

Ничто так не поднимает настроение, как перспектива хорошенько подкрепиться, особенно в пути, и пусть этот путь пролегает на высоте десяти тысяч метров – сей факт никого не смущает.

Завидя приближающиеся тележки, подталкиваемые сзади неизменно улыбающимися стюардессами, пассажиры заметно оживились, зашевелились в креслах, отложили глянцевые журналы, перестали сонно таращиться на облака и начали проверять на боеготовность свои откидные столики, опуская и хлопая ими обратно так, что впереди сидящие вздрагивали и раздраженно морщились, но сильно не возмущались, а, сердито пришептывая, предпочитали отыгрываться на тех, кто сидел перед ними.

Женька убрала со стола маленький автомобиль, бережно упаковав его обратно в коробочку, откинула свой столик и, когда одна из тележек поравнялась с их рядом, из всего предложенного выбрала для себя и Кольки курицу. Стюардесса выложила перед ними два пластиковых подноса, улыбнулась Кольке, при этом взгляд её на мгновение потеплел, но лишь на мгновение.

Выпрямившись, она протолкнула тележку к следующему ряду и равнодушно продекламировала:

– Говядина, курица, рыба…

Женька сняла крышечку с одного из лотков и с удивлением воззрилась на зелено– желтый предмет, по форме напоминающий птичье крыло. Подцепив его на кончик вилки, осторожно перевернула, разглядывая то так, то сяк. Точно! Это крыло и очень похожее на куриное… Но цвет… Откуда такой мёртвенно зелёный цвет? Женька не могла вспомнить, чтобы когда-нибудь доводила продукты до такого состояния.

Даже в тот роковой день, когда холодильник сломался и пришлось часть продуктов спрятать у тёти Маши, даже тогда почти всё удалось сохранить или использовать по назначению… А здесь? Да ещё волоски какие-то подозрительные торчат из пупырчатой кожи. Наверное, тушку не опалили. Она взглянула на Кольку. Тот же, схватив обеими руками похожий по цвету и форме предмет, как голодный волчонок, уже примеривался к тому, чтобы откусить кусочек побольше. Почему-то в памяти всплыл роман одного писателя, где почти все пассажиры и экипаж отравились рыбой, любезно предложенной вечно улыбающимися стюардессами, и самолёт пришлось сажать какому-то непонятному субъекту, в неизвестном аэропорту, после чего стюардессы перестали улыбаться вплоть до последней страницы.

«Нет, нам такого не надо… Перетерпим как-нибудь», – решила Женька.

– Коля, сынок, подожди-ка. Не ешь эту … курицу.

Колька поднял на мать удивлённые глаза.