Непредсказуемый

Этот момент еще более интимный, чем был у нас, когда мы целовались, как сумасшедшие в перерывах между шотами. – Только в этом нет смысла, потому что здесь хоть глаз выколи.

Он прав. Здесь так темно, что я могу только чувствовать тепло его кожи и растворяться в мягком тембре его голоса.

– Не переживай, она чистая. Почти. Но это все равно лучше, чем намочить диван.

– Спасибо, – снова мямлю я и решаюсь расстегнуть молнию на юбке. Это звук поглощает шум ветра, завывающего за этими стенами, иначе я бы утонула в неловкости.

 – Так ты беспокоишься о диване? – как можно более незаинтересованным голосом спрашиваю я.

– Может быть. А может, и нет. Не болтай, а раздевайся.

Ох, дьявол, вот зря он использует подобные словосочетания. Они же впечатаются в мой мозг навсегда.

Вслед за юбкой, которую я, как мне кажется, пристроила на подлокотник, я расстегиваю пуговицы на блузке и отправляю ее туда же. Наверное. Потом нащупываю футболку, которую Лукас держит где-то передо мной и надеваю ее.

Дальше все происходит как в тумане. Представьте на секунду туман в темноте. Именно такой мне видится реальность, когда он подталкивает меня на диван. Я быстренько скидываю туфли и забираюсь на мягкую ткань. Едва успев принять горизонтальное положение, чувствую, как Лукас продавливает диван, а затем укладывается рядом, вплотную прижимаясь ко мне.

От осознания того, с кем я лежу, и в какой ситуации мы вообще оказались по чистой случайности, по телу проходит импульс.

Он зарождается внизу живота и поднимается вверх по рукам, заставив мои плечи ощутимо содрогнуться.

– Ты замерзла? – охрипшим голосом интересуется Лукас. Не дожидаясь ответа, он ерзает, и диван поскрипывает под нами, а затем на меня обрушивается нечто мягкое. – Укройся, если холодно.

– Спасибо.

Если вы подумали, что с момента, как он спросил, замерзла ли я, до того, пока не накинул на меня одеяло, я успела вообразить, что Лукас обернет руку вокруг меня и притянет к своей теплой груди, чтобы согреть, то нет.

Вы, конечно, ошибаетесь. И в мыслях не было.

Я не знаю, что сказать или сделать, он такой близкий, но и невообразимо далекий. Такой простой и одновременно до одури сложный. Он разговаривает со мной так, будто у нас есть какое-то прошлое, но в его отношении ко мне чувствуется холод, как будто это прошлое было не радужным. Но я точно знаю, что ни разу не видела его до нашей встречи в «Лаксе».