Новый век начался с понедельника

Радостные, но не счастливые, от выполненной сложной и главной задачи, они с головой окунулись в необходимые в таких случаях хлопоты.

Сначала поехали на кладбище для выбора для могилы места из двух предлагавшихся. Выбор остановили на сосновом бору – небольшой котловине с песчаным дном, под сенью множества любимых матерью берёз.

Другой вариант явно не подходил, так как могила предлагалась в топком месте у самой дороги. На утро следующего дня Платон, его самый старший племянник Григорий, и Василий забрали из больницы гроб с телом Алевтины Сергеевны и сопроводили его в церковь Рождества Иоанна Предтечи в Ивановском.

Платон, ранее никогда специально не посещавший церквей, на этот раз был вынужден подчиниться принятому ритуалу. Больше всего в церкви его поразило не роскошное убранство и наличие большого количества икон, а необыкновенно живое и умиротворённое лицо матери.

На похороны Алевтины Сергеевны приехали все три её брата: Юрий со своим сыном Сергеем, Виталий и Евгений. Собрались и все, на тот момент здравствовавшие и находившиеся в Москве, её московские родственники: сын Платон с невесткой Ксенией и внуками Иннокентием и Даниилом; дочь Настасья с внуком Василием и его молодой женой Дарьей; сын падчерицы Григорий.

Пришли также ещё оставшиеся в живых её старые подруги, и соседи дочери по дому, помогавшие в организации поминок, а также друг Василия – «Касимовский отец Андрей».

На следующий день, в среду, 12 сентября 2001 года с рождества Христова, состоялось отпевание в церкви души усопшей, а затем и захоронение её тела на Николо-Архангельском кладбище.

После прощания с покойной её братьев и других провожавших её в последний путь, к гробу подошёл Платон.

В слезах он наклонился над головой матери, целуя её через закрывавший лоб холодный венчик с молитвами, и шепча сквозь стиснутые зубы:

– «Мамуля, прощай! Прости меня! Я сделаю всё, как ты просила!».

Самой последней подошла Настасья. Она тоже также простилась с матушкой, шепча что-то своё.

Отец Андрей накрыл тело саваном, крестя и крестообразно осыпая его песком из церкви. И только когда крышка гроба навсегда скрыла от глаз Платона лицо его любимой матушки, Платон залился слезами.

Три дядьки Платона, он сам, и два его племянника понесли тяжёлый гроб на место его постоянного пристанища вниз, в ложбинку.